Автор
Она открыла глаза и вздохнула, словно оставаясь в продолжении кошмарного сна. Вокруг всё казалось странным и необычным — как будто мир вокруг начал меняться под её взглядом. Она чувствовала себя злодейкой чужого мира, где любые правила исчезли, а страх таился в каждых щелках двери.
И прикинув перспективы, была вынуждена признать, что, если она не желает попасть в чудовищную неловкость, ей придётся пожертвовать физическим комфортом. Ясмин сняла повязку, благоразумно уставившись вниз.
Она накинула нижнее платье прямо на ходу и едва не умерла от жаркой болезненной дрожи, прокатившейся по телу, зато идти стало легче — она почти бежала. Мокрая ткань липла к коже, задиралась до самых колен, но она больше не чувствовала себя голенькой и беззащитной. Второе платье далось легче, потому что она экономила движения. Штаны и рубаху она пропустила, и ничуть не пожалела об этом — едва она ступила на манящую темную зелень, знаменующую границу поля, как номер Два сдернул с глаз повязку."
"Ясмин несколько секунд бесстрастно изучала его ошарашенное лицо, а после деликатно закрыла глаза.
— Ах, милый Верн, оденься скорее, — попросила она.
Внутри закручивалась спираль раздражения.
Она бредёт здесь, на границе яви и сна, этот мир ей в лучшем случае неприятен, а трое ее спутников собираются ее убить. А один из них даже не считает нужным соблюдать приличия. Почему она должна все это терпеть?
Она сделала шаг вперёд, переступая яркую траву к мягкому даже на взгляд песку с оранжевым оттенком.
— Осторожно! — крикнул Слуга.
Номер Шесть механически выдернул Ясмин, когда песок уже провалился под ее ногой и жадно втянул в себя. После отпустил и тупо, даже с некоторой обидой, уставился на собственную руку.
— Не печалься, ты все сделал правильно, — неловко утешила Ясмин. — Метка-то все ещё у меня.
Номер Шесть опустил на неё тяжелый взгляд и словно придавил им к земле. В его глазах не было ни единого из чувств, которым Ясмин знала бы название. Никто и никогда не смотрел на неё так. Она отвела взгляд, но вместо неловкости ощутила новую волну злости.
— Раз мы выбрались, то могли бы сделать небольшую передышку, — влез номер Два. — И больше не называй меня Верном, мастер. Я не даю тебе разрешения.
Демонстративно бросил свою сумку и уселся на ближайший, уже высохший от дождя и нагретый солнцем камень. В Чернотайе все происходило быстро. Ясмин равнодушно пожала плечами и опустилась рядом, чуть помедлив, сел и номер Шесть. Слуга единственный сел напротив и, покопавшись в своей суме, — самой больше из всех — кинул каждому по пилюле.
— Дневная порция минералов и витаминов, а вот воды больше нет.
Даже развалившись на камне, он выглядел, как юная нимфа, разомлевшая в тени кипарисов.
