— В плен наши стрелки взяли трех офицеров и несколько солдат. А китайцы говорят, что раненых японцев нет, все убиты…
— Ногу держи разогнутой, на одной линии с винтовкой! Они должны быть прямыми как копье! Вот так!
— Ты ведь из Люйшюня, «Вторая Дочь»?!
— Да, господин, — тихо произнесла китаянка — девчонке было лет семнадцать, еще бы, вскинулась козой, когда он ей надавил упругую ягодицу, правильно сдвинув ногу. А раз так, то соседний стрелок ни муж, или любовник, а брат, тут можно было не гадать.
«Вторая Дочь» это имя, обиходное, вроде милого семейного прозвища. Он произнес его навскидку и сразу угадал, сошлись домыслы с реальностью. Между братом и сестрой лет семь-восемь разницы в возрасте, а, значит, за это время у родителей могли появиться еще двое-трое детей, и по вероятности не только одни мальчики, но и девочки.
— Но как вы узнали его, господин?!
— Твой брат из «тридцати шести» и вы решили сейчас посчитаться с японцами, спустя десять лет. Вот только стрелки из вас плохие, а для хунхузов это главное требование — тебя просто убьют, а сестру перед смертью изнасилуют. Лежите оба, пока я вам головы не свернул!
Фок говорил негромко, но настолько властно, что китайцы замерли, уткнув носы в землю. Понятно — в каждой роте были вот такие «нестроевые», набранные в суматохе. И что характерно, многие подобрали винтовки убитых и раненых русских солдат и принялись стрелять из винтовок по отчаянно сражавшимся японцам, что засели в фанзах.
Полковнику Савицкому Александр Викторович запретил штурмовать деревеньку, вокруг шла перестрелка, несмотря на сгущавшиеся сумерки, отнюдь не вялая. Имелись бы гранаты и минометы, то проблем не стало, но о таком оружии можно только мечтать. Ждали прибытия одного единственного 87 мм орудия — все остальные разбиты корабельными снарядами. Пулеметов осталась ровно половина из десятка, а спасительных скорострелок Путиловского завода потеряно семь из шестнадцати. Победа далась русским войскам дорого, высокую цену заплатили кровью. Но такова плата в войне, иная просто не принимается, и потери будут всегда.
— Будете служить мне, и я выполню ваше сокровенное желание. Отдай мне винтовку, незачем патроны переводить!
Фок вытянул руку из косынки. Сморщившись от боли, положил трехлинейку на крепкий сук, легонько потряс — винтовка легка как надо. Посмотрел, прищурив глаз — генерал, как многие старики, получил дальнозоркость, что было кстати.
