В тени старых повозочных путей прячется загадочный трофей, будоражащий воображение и вызывающий подозрения у местных жителей. Вечерняя дымка над лесом лишь усиливает атмосферу зловещности вокруг этого необычного предмета, открывая тайны прошлого войны.
Угостив собеседника папиросой, спросил:
— Федор Поликарпович, а как же такой роскошный автомобиль попал в ваши руки? Насколько мне известно, «Хорьхами» в Германии владели далеко не последние люди: большие чиновники, генералы, партийные бонзы.
Подкашливая от крепкого табака, Хлынов рассмеялся:
— Да вы мой «Хорьх» — то видали?
— Не довелось пока.
— На нем места живого нет! Весь в пробоинах, заплатках; передок, бамперы, крылья — помяты; половина деталей от других машин, ни одного целого стекла. Даже диваны пулями пробиты, словно по машине нарочно целый взвод палил.
Покуда Иван мирно беседовал на скамейке с хозяином дома, Александр расхаживал по двору, осматривая различную утварь и автомобильные запчасти, которых здесь пребывало во множестве. На самом деле его мало интересовали грабли, лопаты, ведра, старые полусгнившие черенки, куски проржавевшего листового металла, рессоры и тяги с рычагами. Все это в беспорядке валялось рядом с баней либо было сложено у входа в сарай.
Отыскав самые четкие отпечатки, Васильков достал из кармана пиджака сделанные Горшеней фотографии и принялся сравнивать…"
"— …Худо было, когда выписали из госпиталя.
— Понимаю. У меня и грудь пробита, и плечо. Но это все ерунда — поджило и забылось. А то, что ступню по кусочкам собирали — вот она забыть не дает, — приподнял Старцев свою трость.
До ранения Иван был хоть куда. И в разведке посмотреть, послушать, посчитать, и по молодым девчонкам пробежаться, и на празднике каком после стаканчика-другого отплясать. Теперь же, с возрастом и с появлением трости прыти заметно поубавилось.
Разговор между фронтовиками теплел и с каждой минутой становился все более доверительным.
— Твоя правда. Мне вообще собирать было нечего — гнить нога начинала.
