Автор
В глубинах невиданных лабиринтов мироздания, известны вещи даже близкие не подозревают. Когда сама Надя влюблена в секретный Змеиный мох, а его обнаружил даже не он сам, кому оставаться вне игры? Это история любви и заговоров, где каждый шаг может быть последним.
- А проеду на Тигуане? – с сомнением спросила я, когда мы со Славкой накануне обговаривали детали моего вояжа. - Не застряну?
- Сейчас сухо, проедешь, - заверил он. – Я на Туареге нормально проезжаю. Осенью уже сложнее, можно завязнуть. В прошлом году кукурузер[1] тягачом вытаскивали. Есть еще одна дорога, по шоссе до паромной переправы, а потом обратно по берегу до самого урочища. Но это километров тридцать лишних.
- А почему Змеиный мох?
- Это болото, которое вокруг. А само урочище – Валдино. Но никто так не называет.
- А как же Аркадий?
- И Аркадия дожму. Ему самому все равно этот дом не нужен. А гости его у меня в одном месте сидят.
Славкиной жене Марине от родителей досталась вполне приличная дача в Репино.
Лет пятнадцать назад отец Славки Степан Петрович по случаю купил два гектара земли в медвежьем углу Волховского района. Сколько я его помнила, он всегда был маленько со странностями, любил побирючить, говорил о себе: одинокий волк. Отгрохал здоровенный дом со всеми необходимыми постройками, развел натуральное хозяйство, потом добавил гостевую избушку.
Светлана Антоновна умерла, Степан Петрович после нее долго не задержался, ушел через год. Змеиный мох достался Славке. Аркадий построил дом, но вскоре по семейным причинам перебрался в Испанию, разрешая своим многочисленным знакомым приезжать туда на охоту-рыбалку, что страшно раздражало Славку.
Двенадцатое июля – Петр-Павел день убавил. Я любила эти короткие пару недель, пока еще Илья Пророк день не уволок. Макушка лета. В сентябре обычно ездила куда-нибудь на море, зимой на две недели в горы кататься на лыжах. Наверно, это был первый мой отпуск в середине лета. Мало того – я собиралась провести его в глуши, в полном одиночестве.
