Автор
В глубинах невиданных лабиринтов мироздания, известны вещи даже близкие не подозревают. Когда сама Надя влюблена в секретный Змеиный мох, а его обнаружил даже не он сам, кому оставаться вне игры? Это история любви и заговоров, где каждый шаг может быть последним.
Ядрен батон, в лесу!
К счастью, некому было повертеть пальцем у виска. Родители мои десять лет назад переехали в Канаду. Отца пригласили на работу, да так они там и остались. Общались мы в основном по скайпу. Подруг близких у меня не было, так, несколько приятельниц, с которыми встречались поболтать о чем-то нейтральном, не забираясь в душевные дебри.
Голубой Тигуан, известный в узких кругах как Игуана, бодро бежал по трассе, в приоткрытое окно задувал ветер и трепал волосы. Я подумала, что надо будет после отпуска найти наконец хорошего колориста.
Свернув под указатель, я проехала до кирпичной коробки магазина и основательно затарилась продуктами. Каждый день за двадцать километров не наездишься.
- Так, смотри, Надюх, сворачиваешь за прудом направо на грунт. Направо – это в ту сторону, где в руке ложка, не перепутай. И не пыхти, я знаю, что ты сено-солома. Сворачиваешь и пилишь, пока не увидишь меня. Там справа песчаный карьер. Это последнее место, где можно позвонить или выйти в интернет. Дальше цивилизация заканчивается.
Десять километров до карьера я ехала минут двадцать, да еще чуть не увязла в низине, переезжая промоину.
"- Велкам в мои владения, - развел руками Славка, когда я припарковалась у довольно убогой на вид гостевой избушки. – Это дом Аркадия, - он показал на большой домище, наполовину обшитый белым сайдингом. – Я его так и зову: Белый дом.
«Пенаты» представляли собой настоящие хоромы - коричневого цвета, с оранжевыми наличниками. Напротив из густой сосновой поросли выглядывала черная покосившаяся хибара. А за ней на горе виднелась маленькая церковь, сияющая на солнце серебряными луковицами.
- Красота какая! – ахнула я.
- Сам строил, - довольно улыбнулся Славка. – Ну, помогали, конечно, но больше сам.
