В мой первый год в Берлине, узнав о существовании Пренцлауэр-Берга, я проводил здесь почти каждую ночь. БДСМ-клубов в Берлине было как грязи, но только здесь я узнал игры с кровью и с тех пор то и дело платил хорошеньким девчонкам за то, чтобы они вскрывали мне вены. Так я убегал от самого себя. Когда кровопотеря становилась достаточно сильной, я терял сознание, голоса в моей голове умолкали, и я больше не слышал этого «я полон скрытых страхов». И сколько бы я не работал с доктором Хэвен над восстановлением памяти, те моменты не вспоминал никогда – они так и оставались черными провалами пустоты и безвременья. Как и было задумано с самого начала.
Теперь, глядя в окно, я гадал, что заставляло меня так отчаянно искать забвения в те дни. Доктор Хэвен пыталась мягко направить меня на разговор о моих родителях и о том, как повлиял на меня их развод и последующее бегство матери от нас с отцом и Джульеттой. Но мать я не винил; я верил, что она бежала, спасая свою жизнь. Не зря ведь Урсула говорила: «Жизнь с Трэкстоном – чистое мучение». У меня не было причин сомневаться в ее правоте.
Вдруг я явственно услышал голос Мирей: «Что может быть романтичнее, чем тайная свадьба, Тео? Давай убежим от всех и поженимся, а? Пусть у нас будет маленький секрет». И я немедленно согласился, потому что не мыслил тогда жизни без нее. Мы совсем недолго были вместе, но из-за нее я перестал ходить в клубы; она тоже знала толк в кровавой игре, была добра и никогда меня не осуждала. И вот, стоя в чужой квартире и глядя из окна на улицу, где было пролито немало моей крови, я вдруг замер. Странно, Мирей давала мне все, в чем я нуждался, и никогда ничего не просила взамен. Можно было подумать, что она существует единственно для моего удовольствия, а я, эгоистичный, как все молодые мужчины, считал, что так и должно быть.
Задумавшись, я очнулся, только когда услышал щелчок за своей спиной. Обернувшись, увидел Бадема – он стоял передо мной и целился мне в грудь из пистолета.
Никогда в жизни я не чувствовала себя настолько потерянной. Работу я потеряла, а от одной мысли о том, чтобы подать в суд на бывшего работодателя, мне становилось тошно, что бы там ни говорил Хьюго Ларайя. Сестры у меня тоже больше не было, а разговоры с Беном и даже Джуд оставили у меня неприятное ощущение того, что и при жизни я совсем ее не знала. Мне не с кем было поговорить о ней. Риган, конечно, выслушала бы меня и постаралась помочь, но беда в том, что она знала Каро в основном с моих слов.
