В комнате повисло ледяное молчание.
– Я переставал быть собой, когда пил, – прошептал он. – Если б ты знала, как мне теперь жаль…
Но это я уже слышала. Отец всегда винил во всем алкоголь, даже когда пил. Послушать его, так виски меняет природу человека. По мне, так это все равно, что сказать: маска, которую носит человек, определяет его характер. Впрочем, в случае с моим отцом верно было как раз обратное: алкоголь срывал с него маску и показывал его гнилое нутро, его истинную сущность. Так в фильме ужасов какой-нибудь монстр стягивает с себя человеческое лицо, а под ним оказываются скользкие щупальца. Тьма, которая всегда была внутри…
– Просто найди письмо, – повторила я.
Я наблюдала, как он роется в сообщениях компании. Ничего от «Склепа Озириса» там не было.
– Может, оно в почте, дома? – предположил отец.
– Но это же не письмо! Не обычная почта! – от расстройства я даже закричала. – Слушай, у тебя должен быть еще адрес. Люди то и дело подписываются на новые адреса, а потом забывают…
– Я пользуюсь своим уже двадцать лет, – возразил он. – Адрес компании новее, потому что я долго не хотел заводить сайт. Никаких других у меня нет.
В отчаянии я вынула свой телефон.
– Сообщение выглядело вот так. Видишь?
На экране появилась надпись: «Склеп Озириса сохранит ваши данные в целости и неприкосновенности». И ниже: «Кэролайн Кроули хочет, чтобы вы прочли это письмо».
– Так ты про это? – Отец выглядел ошарашенным. – Я его сразу стер.
– Что? Почему? Что там было написано?
– Не знаю. Я его даже не открывал. Эти стервятники-журналисты то и дело названивали мне, спрашивали, сидела ли Каро на наркотиках… Я думал, это от них.
– Открой корзину, – велела я ему.
Он открыл, и первым, что мы там увидели, было письмо Каро. В нетерпении я оттолкнула руку отца и сама кликнула на письмо.
Даже не знаю, чего я ждала от письма Каро, но точно не этого. Я смотрела на экран, вытаращив глаза. Глянув на отца, поняла, что и он тоже ошарашен. Мы с ним походили на двух рыб, которые вылезли на сушу, а теперь не знают, чем тут дышать.
– О чем это она, а? – спросил отец. – Почему она несчастна? Из-за Тео, что ли? Да она всегда была такая веселая… В какую комнату не зайдет, везде точно свету прибавится.
– Счастливая и жизнерадостная – не одно и то же, – мрачно ответила я. – О чем она и пишет в самом начале.
– Неужели она еще злилась на меня? А я думал, мы помирились…
Если он рассчитывал, что я стану его утешать, то обратился не по адресу. Я молчала. И молча кипела внутри.
