Будь я в городе как турист, то сразу отправился бы на север, к Пергамскому музею с его вавилонскими, ассирийскими и римскими древностями; или к Нойес Музеум – Новому музею, где собраны памятники Египта и Трои; а то и к музею Боде – полюбоваться византийским искусством и поглазеть на коллекцию редкостей. Но, поскольку в Берлин меня привело дело, я задавил в себе эти мечты и, собравшись с духом, повернул к югу.
Отель «Трэкстон интернешнл» являл собой архитектурную фантазию на тему средневекового замка – у него был даже собственный ров с водой по всему периметру. Как и все наши семейные отели, этот тоже был из стекла и бетона, но с причудливыми украшениями в виде ощерившихся стальных гаргулий.
В фойе я сразу спросил управляющего и был приятно удивлен, когда ко мне вышел Пьер Дорваль в изысканном темно-синем костюме и, подойдя, чмокнул меня в щеку. Я мало знаю людей, столь же элегантных от природы, как этот сорокапятилетний мужчина, чье лицо обрамляла шапка каштановых кудрей.
– Извини, я знаю, что из-за пандемии такой способ приветствия стал непопулярен, но ничего не могу с собой поделать. Я же обнимашка, как говорите вы, американцы!
– Рад тебя видеть, – ответил я совершенно искренне. – Я и не знал, что ты теперь в Берлине. – Когда я ушел из компании, Пьер управлял нашим отелем в Париже.
– Год назад представилась возможность перевестись сюда, и я ее не упустил, – ответил Пьер. – Мой муж родом из Копенгагена, так что он тоже был в восторге. А для меня это просто сбывшаяся мечта, как говорится… Какими судьбами в Берлине? – Вдруг он прихлопнул рот рукой. – Ой, Тео, я же забыл про Кэролайн! Прости меня, мне так жаль… Она была такая чудесная личность. Никак не могу привыкнуть, что ее больше нет.
– Да, ужасное было время…
– Как твой малыш? Сколько ему уже, четыре?
– Почти. Ему пришлось тяжелее всех. – Я поспешил сменить тему. – Собственно, я из-за этого сюда и приехал. Двенадцать лет назад я жил в Берлине студентом и теперь хочу разыскать кое-кого из своих тогдашних знакомых. То есть тогда они жили и работали здесь, а теперь я, к стыду своему, даже имена их не помню. Можно мне посмотреть списки сотрудников отеля?
– Разумеется! – ответил Пьер, повернулся к консьержу за стойкой и стремительно отдал ему какие-то указания на немецком. Я понял только, что часть файлов оцифровали, а часть так и осталась на бумаге. Консьерж отправил за ними кого-то из своих подчиненных.
– Ты обедал? – спросил меня Пьер.
– Нет.
