Отец сразу вывез его из страны и спрятал в какую-то клинику для наркозависимых, а полиция решила, что к женщине вломились наркоманы, квартиру ограбили, а хозяйку зарезали.
– И это, по-твоему, кое-что? Сразу видно, что ты не журналистка.
– А ты журналист-одиночка, и сразу видно почему – никто из коллег тебя дольше пяти минут на дух не выносит. Это я тут с тобой торчу, но только ради Каро. Ты – профессиональный журналист. Вот и раскопай, кто она была, эта убитая женщина.
Бен помотал головой.
– Кэролайн поверить не могла, что свекор прикрыл все делишки своего сына.
– Но почему никто не хочет подумать о жертве? – взвилась я. – Почему все делают вид, что ее как будто не было, а ее смерть важна лишь постольку, поскольку она как-то там повлияла на Тео?
– Вот ты сама и займись.
– Но я даже не знаю, с чего начать!
– А тебе и не надо ничего начинать. Продолжай делать то, что ты делаешь, – задавай вопросы. Как говорят, потряси дерево – может, оттуда что и свалится. – Норткатт пожал плечами. – Люди думают, что журналистика – это умение писать. Вовсе нет. Это умение быть настойчивым.
Я не говорила по-немецки и у меня не было денег, чтобы полететь в Берлин. Паспорта, и того не было. А из Квинса такое дело не раскроешь, это даже мне было ясно.
– А ты что будешь делать?
– Продолжу заниматься историей, которую подкинула мне Кэролайн, – сказал он. – Если хочешь помочь, отдай мне карту.
– Я лучше пришлю тебе таблицы по почте, – зажалась я.
Официант принес общий счет, и Бен заплатил. Я не возражала: пара протеиновых батончиков – вот и все, что у меня было, а ими за бутылку «Пеллегрино» не заплатишь.
– Ты говорил, что это Тео убил Каро, – начала я. – Но я не понимаю, как? Что он такого сделал, кроме того, что появился в доме, когда его не ждали?
– Каро побежала к тебе, – сказала я, думая вслух.
– Она должна была передать карту моему привратнику, – ответил Бен.
– И все же она этого не сделала. Карта была при ней, когда ее нашли… – Вместо того чтобы бежать прямо к дому Бена, Каро зачем-то свернула в парк. Зачем? Или почему? Что ее туда привлекло?
– Вот именно. – Бен вдруг застыл, точно замороженный. – Что ты сказала?
– Это не кажется тебе странным? – продолжила я. – Вот смотри, она пробежала больше мили на юг, а потом, когда до твоего дома остались считаные метры, вдруг повернула в другую сторону…
– Что ты имеешь в виду?
– Может, ее кто-то преследовал?
– Тео был в доме, – размышлял Бен. – Он видел ее. Он мог ее дождаться.
