Мгла и страх заполнили душу главной героини, и каждое движение казалось неловким и лишним. Ее путь в странном мире был неизвестен, но она чувствовала, что стоит на переправе, где свет зари мог быть либо восходом солнца, либо восходом луны. Каждый шаг ведет к опасности или к признанию истинного пути, о котором мечтает сердце и душа героини....
– Не эта же… – применил он крепкое словцо, – которую хахаль придушил.
– А кто у нее хахаль?
– Да все у нее в хахалях! – рявкнул старик. – Проститутку взяли в дом! Странно, как она настоящий бордель не развела у них. Хотя, может, и развела – мне отсюда не видно. Я бы и не удивился. С такими-то хозяевами!
Бабкин подумал, что Сергей Кириллович без особой благодарности отзывается о тех, кто дал ему приют, а Бобров-старший продолжал:
– Я ее, курву, сам бы пришлепнул, да возраст не тот. Она ведь, стерва, что вытворяла! Вы слышали?
Бабкин неопределенно помотал головой.
– Ну так я вам скажу! Сиськами голыми передо мной трясла и жопой своей вертела. Хотела, поди, чтобы я на нее набросился, а тут они бы меня в дурку-то и упекли. А то и чего похлеще – в тюрьму. Нет, голубчики, Боброва так просто, голыми руками, не возьмешь! Бобров сам кого хочешь за яйца схватит! Да ладно, хватит разговоры разговаривать. Ты из милиции ведь пришел, так? Ну, давай спрашивай, чего надо.
Бабкин помнил, что Бобров, по его словам, во время убийства слушал радио – литературные чтения.
– Хватит молчать, – прервал его размышления Сергей Кириллович. – Садись за стол. Ты, поди, хочешь узнать, не я ли эту дрянь прикончил?
Бабкину ничего не оставалось, как кивнуть.
– Ну так я тебе скажу, – продолжал старик. – Нет, не я. Если б я решил ее жизни лишить, мне бы веревка не потребовалась.
И для убедительности он покрутил перед носом Сергея ладонями. Мельком глянув, Бабкин отметил, что руки у Боброва для его возраста неожиданно крепкие.
– А волосы вы бы ей тоже обстригли? – спросил он.
– Какие волосы? – прищурился старик. – Это ты к чему?"
"– Ну, ведь у Илоны Ветровой волосы были обрезаны. А сверху на них ножницы бросили.
На лице Боброва отразилось неподдельное изумление. Секунду он, широко открыв глаза, смотрел на Бабкина, а потом переспросил:
– Обрезаны? Кому ж понадобилось над трупом такое паскудство учинять? Может, ее и того… насиловали после смерти? Всякие люди есть…
Бабкин помотал головой.
– Вот же непотребство какое… – бормотал себе под нос старик. – Ну ладно, прикончил гадину, так зачем глумиться-то? Не понимаю…
Глядя на него, Сергей вдруг отчетливо понял, что Бобров говорит правду.
