Автор
В холодном осеннем воздухе и шорохе желтых листьев, он проникает в тишину своего особняка. Робким шагом проходит через сад к своему любимому уголку, где проводит первые часы дня в одиночестве — бездумно глядя на старый дуб, погруженный в вечерний закат. С каждым кофецей возвращается уверенность и сосредоточенность, необходимая для поддержания великолепного образа. Это место — его талисман, где каждый раз он восстанавливает свои ровные сцепления жизни....
Едва увидела Марию, заулыбалась (как-то не очень к месту в доме, где только что случилась трагедия) и триумфально произнесла:
– Ну?! Я тебе говорила? Говорила, что убийца – один из них, четверых?!
«Вообще-то это я первая предположила, не ты», – подумала Маша. Но вслух покорно произнесла:
– Так его ж самого вроде убили?
– Ты что, не поняла? Не убивал его никто! Сам повесился. На своем же шарфе.
– Но зачем? – совсем растерялась Маша.
– Потому что понял: деваться некуда. Что обложили его, – хмыкнула Кася. И снисходительно произнесла: – Ладно, ладно, глазами-то не сверкай.
И поведала Марии удивительную историю.
– …Я, Машка, ведь поверила тебе, когда ты про маньяка сказала. И что если б Настьку хотели убить из мести, там, или на заказ, то пристрелили бы. Или отравили. А тут ведь как в кино все выглядело, я в ее комнату заходила, помню. Вот представь: все вещи сложены аккуратно. На стуле, возле кровати, халатик, тапки на коврике. И сама Настя в постели – ровненькая такая, прямая, как струнка.
"Ну, и когда ты идею подала, как искать этого маньяка, я сразу с тобой согласилась. И стала, как ты мне велела, в Интернете копать. Я ж знаю, кто из наших мужиков где жил. И когда… Вот и вбивала: город, даты… Целые сутки, считай, просидела – только не нашла ничего.
