Утро 31 декабря в Крыму — обычное будни на первый взгляд. Андрей просыпается с чувством радости и ожидания встречи с Сергеем. Сегодня рабочий день заканчивается, а завтра начинаются долгожданные выходные. Но в этот миг что-то странное проникает в его душу — какая-то несправедливость скрывающаяся за праздничной палитрой дня. Андрей чувствует, что сегодня будет особенным, и он готов к тому, что ждет его впереди....
"
"Но суда ушли не все, часть их осталась прикрывать гарнизон крепости. Как сильно потрёпанный, полк, где служил Андрей, грузили первым. Вся рота, двадцать человек, уместилась на одной большой галере. Судно было новым, но состояние его уже плачевно: в корпусе – течь по щелям, и несколько матросов постоянно откачивали воду вёдрами. На взгляд Андрея, галера в скором времени была обречена. В дальнейшем так и случилось – почти все суда сгнили. Сырое дерево при постройке и неопытный экипаж сделали своё дело.
Остатки полка разгрузились в Воронеже, а отборные части вроде Преображенского и Семёновского полков проследовали в Москву.
Пётр торопился, и уже 20 октября 1696 года Дума провозгласила: «Морским судам быть». С подачи Петра, конечно. Выделили деньги на постройку сразу 52 судов, да не речных, а морских.
А 22 ноября Пётр издал указ об отправке дворян за границу, на обучение морскому и навигационному делу.
Война же с Турцией завершилась подписанием в 1700 году Константинопольского мирного договора, стороны обязывались хранить мир 30 лет.
Воронеж в то время был маленьким городком. Полк размещался на окраине, в длинных бревенчатых бараках, и после возвращения на зимние квартиры многие солдаты заболели. Плохие условия, война, не всегда качественная пища, вши – этот бич воюющих армий, и солдаты стали болеть чесоткой и тифом.
Андрей по возможности чаще старался ходить в баню и менять бельё. Он купил себе шёлковую рубашку – на ней, в отличие от полотняного белья, вши не держались.
Сначала поднялась температура, навалилась слабость, головная боль. Он сначала подумал, что простудился, пройдёт, но чай с малиной и парная не помогли. И он отправился к городскому лекарю.
Тот поставил ему диагноз «тиф», или, по-старому, брюшная лихорадка. Лечение и вовсе было смешное и убогое.
Больше всего Андрей опасался заболеть. Медицина на низком уровне, лекари потчуют пациентов отварами трав, толчёными жабами и кровопусканиями.
Пошатываясь от слабости, он явился в полковой лазарет. По крайней мере, там можно было спокойно отлежаться – кормят и тепло. Для офицеров была выделена отдельная комната, топчаны с чистым бельём.
В полубредовом состоянии Андрей провёл в лазарете месяц. Но организм поборол болезнь, и постепенно он начал вставать и ходить, держась за стенку. Но всё-таки выжил, не умер.
