Питер поправил мешок с соломой, повернулся на бок и попытался уснуть, но сон не шел, мешали разыгравшиеся собаки и мычавшие за стенкой коровы.
Наконец веки смежились, и Питер стал видеть какой-то сон, однако вдруг он услышал шорох. Сна как не бывало, рука сама легла на рукоять меча.
Шорох повторился, потом еще и еще раз. Скрипнув, в раме поднялось крохотное, затянутое бычьим пузырем окошко, и на фоне чуть более светлого, чем ночь, неба Питер разглядел силуэт.
– Кто здесь? – спросил он шепотом, все еще не веря, что ему грозит опасность.
– Возьми это. – В окошко просунулась рука, держащая какой-то узел. – Бери, смотри не урони.
Голос принадлежал Джелике, и Питер взял у нее узелок с торчавшим из него фонарным кольцом. Глухо гавкнула и стала поскуливать собака, подлизываясь к хозяйке.
– Пошел, Кулак, пошел, гуляй сам! – приказала она, и пес умчался в темноту.
Еще мгновение, и онемевший Питер услышал, как Джелика встала рядом на солому, а затем опустила окно.
– Я… я понимаю, – ответил он, чувствуя, как стучит сердце.
Джелика взяла у Питера узелок.
– Что там? – спросил он.
– Я хочу, чтобы ты видел меня, милый.
Джелика размотала плотную шаль, и крохотный закуток осветил желтоватый свет фонаря, его хватило, чтобы глаза Джелики заиграли искорками.
Повесив фонарь на гвоздь, она отошла на два шага и сказала:
– Смотри, я хочу, чтобы тебе все понравилось…
С этими словами она скинула через голову длинную рубашку, и Питер судорожно сглотнул.
– Ты прекрасна, Джелика.
Она приблизилась к нему и, привстав на носочки, поцеловала. Руки Питера скользнули по ее горячему телу, и он почувствовал, что неуверенность отступает. Эта девушка была лекарством от долгого, страшного периода в его жизни, свидетельством того, что он все еще оставался человеком.
– Я люблю тебя, – сказал Питер. Она не ответила и потянула его к себе.
Потом они еще долго лежали, отдыхая.
– Как тебя зовут? – спросила она.
– Питер? Как смешно.
– Потому, что так звали нашего батрака – я тогда еще маленькой была, но помню, что этот Питер был полный неумеха. То ведро с водой уронит, то свиней в огород выпустит…
Джелика склонилась над его лицом, ее длинные волосы стали щекотать Питеру уши. Она поцеловала его, потом еще раз, он начал отвечать ей и вскоре почувствовал, как снова загорается страстью.
– Подожди-подожди, – придержала она его.
– Солома мешает, – пояснила Джелика и тихо засмеялась. – Все, теперь можно.
А потом они снова отдыхали, глядя на мерцающий огонек фонаря.