Они замолчали, каждый думая о своем. Вдруг Джелика приподнялась и, в упор взглянув на Питера своими черными глазами, сказала:
– Знаешь что, милый, давай еще разок, чтобы уж наверняка, а то мне семнадцать уже – очень ребеночка хочется.
Под окошком словно наперегонки залаяли два пса и, сорвавшись, понеслись куда-то прочь.
– Чего они? – спросил Питер, чувствуя на себе настойчивую руку Джелики.
– Да мало ли, они так всю ночь гоняются… Все им… неймется…
Дыхание Джелики становилось все горячее, и Питер почувствовал, что для него уже не имеют значения все эти неприятные открытия и откровения.
Только она и он, только он и она, и больше ничего вокруг.
Джелика ушла тем же путем, каким и приходила – через окно. Оставшись один, Питер попытался как-то осмыслить произошедшее с ним, но не мог, все мысли куда-то улетучились, осталась одна пустота и изнеможение.
«Нужно поспать, завтра нас разбудят рано, и мы пойдем своей дорогой, а Джелика – останется».
Питер глубоко вздохнул, закрыл глаза и стал засыпать. В углу застрекотал сверчок, но ему это уже не мешало. Собаки зарычали и стали носиться вдоль частокола, корова ударила рогом в ясли, однако даже эти звуки Питер не различал, его молодое тело набирало силы, потраченные за день и половину ночи.
Вот понеслись во сне морские змеи, Питер вспомнил, что они ему уже снились – тогда, на галере. А вот старый хозяин Даувпирт, весь израненный, бросается на стену манукаров, но те машут мечами, как мельницы, и тела молоканов оседают у их ног.
«Это сон или я вижу былое?»
А вот стремительный поток туранской конницы и всадник, повисший на рогатке Питера.
«Сбрось его, сбрось!» – над самым ухом кричит капитан фон Крисп, который мечется вдоль строя и своими громкими командами возвращает решимость близким к панике солдатам.
– Питер! Питер, проснись!
Это уже не сон. Питер открыл глаза и сразу схватился за рукоять меча.
Неужто все это приснилось и Джелика только сейчас лезет в окно?
– Да я это, твой командир! – раздраженно ответил фон Крисп. – Поднимайся!
– Нет, не утро, но что-то нехорошее тут творится. Собаки притихли, коровы замолчали.
За спиной капитана стал разгораться фонарь.
– Вставай и разбери ясли, потом оглоблями дверь подопрешь. Давай скорее!
– Да что могло случиться? – спросил Питер, торопливо наматывая обмотки и шнуруя башмаки.
– Не знаю, возможно, тут под утро всегда такое оцепенение, но что-то подсказывает мне, что мы на хуторе одни остались.