– Лысый меня дубинкой два раза учил, больше не захотелось. Я теперь траву собираю и премного доволен.
– Нет никакого секрета, просто везет. – Питер глубоко вздохнул и окончательно провалился в сон, а разочарованный Бриан пошел пить воду.
На следующее утро все происходило, как обычно: плошка воды натощак, брошенная в пыль лепешка и кусок жира, а потом быстрая прогулка до свинарника в сопровождении Гурда.
– Ты сегодня получше выглядишь, – заметил Ланкер, выдавая Питеру его корзины.
– Должно быть, Лусх потерял ко мне интерес, вчера бил без особой злости, я даже удивился.
– Наверное, ты ему разонравился, – предположил Ланкер, пряча улыбку.
– Хотелось бы, чтобы совсем.
Подхватив свои корзины, Питер зашагал прочь от свинарника – лес давал ему почувствовать хотя бы условную свободу.
«Отстал бы от меня это урод Лусх, я бы тогда горя не знал», – размышлял он, шагая по тропинке.
В кустах защебетала какая-то птица, Питер помахал ей рукой. Настроение улучшалось, он пошел быстрее.
Небольшой пригорок, спуск, поворот за высокие заросли репейника – под его широкими лопухами можно было спрятать даже лошадь. Питер сошел с тропы, развел лопухи руками, шагнул и исчез.
Предчувствие его не обмануло, вскоре послышались торопливые шаги, и мимо зарослей репейника пробежал Бриан. Он не поверил Питеру и пытался выследить его, чтобы узнать секрет.
«Ну, беги-беги», – усмехнулся тот и вернулся на тропу. Прошел еще ярдов сорок и свернул на другую, едва проторенную тропку, в лесу таких было множество. Однако далеко уходить не потребовалось. Остановившись возле молодого дубка, Питер внимательно осмотрел его крону – она была усыпана сотнями зеленоватых гусениц. Схватившись за тонкий ствол, Питер дважды резко встряхнул его, и гусеницы полетели вниз.
За несколько минут он собрал две большие горсти, завернул весь «урожай» в лопухи и, положив на дно маленькой корзинки, отправился к реке, до которой было уже рукой подать.
Выйдя на крутой берег, постоял еще немного, чтобы удостовериться, что поблизости никого нет, а затем стал спускаться по сыпучему красноватому песку.
Речка была неширокая, всего ярдов двадцать, почти везде ее можно было перейти вброд. На небольших отмелях росли камыши и куга, а также вились длинные заросли из водорослей, в которых жили лягушки. Если бы он охотился за ними, кочуя от отмели к отмели, на это уходил бы весь день, но Питер прикармливал улов, и не он бегал за лягушками, а они собирались на те отмели, куда он бросал свою прикормку.
