Как только я закрыла за нами дверь, я сильно толкнула его. Я чувствовала такое удовлетворение, когда его спина ударилась о стену, что задребезжали картины, висящие у окна.
Но он был совершенно невозмутимым и смеялся.
— Чувствуешь себя лучше, сделав это?
— Что, по-твоему, ты делаешь? Зачем ты им солгал? — вклинилась я, полностью игнорируя его язвительный комментарий.
Он отошел от стены и поправил рубашку, глядя на меня вниз.
— Я думаю, мне лучше спросить почему ты не поправила меня.
— Ты думаешь, я не знаю, чем бы это закончилось?
Улыбка на его лице расширилась, но стала лукавой.
— Вижу кто-то учится, — пропел он, похоже, довольный идеей того, что я наконец-то поняла свое место.
— Поздравляю! — прокричала я. — Ты богат, я бедная. Весь город на твоей стороне, а я для тебя — ничто. Я поняла тебя, придурок.
После этих слов я скрестила руки на груди и не могла даже посмотреть на него.
Именно тогда, в этот момент тишины, я оглянулась вокруг. Это место — сплошная разруха. Скар провела весь день за выпечкой, пока я работала на утренней смене с Дасти.
Не было времени на уборку, и, честно говоря, на школу, работу, и журналистский клуб всю неделю, прошло больше нескольких дней с тех пор, как кто-то здесь убирался.
Разочарование, которое преобладало в моем настроении минуту назад, сменилось чем-то другим.
От старого дивана, который прогнулся посередине — благодаря многим ночам, когда Майк предпочитал спать на нем вместо своей кровати, до коллекции пустых пивных банок и переполненной корзины для белья, до двух дыр размером с кулак дыры в стене от недавнего эпизода, когда мой отец не смог контролировать свою вспыльчивость.
Уэст прокладывает себе путь в те сферы моей жизни, куда я не позволяю входить людям, которым доверяю, не говоря уже о моем враге.
— Просто… уходи, — тихо сказала я, чувствуя, как груз стыда удерживает меня на месте. Я могла только представить, что он расскажет в школе обо мне, о моем доме.
Прежде чем он успел сказать что-то гадкое, дверь скрипнула по коридору, и мой желудок резко упал вниз.
— Из-за чего весь этот чёртов шум?
Майк пошатывался еще больше, чем когда он вышел, чтобы терроризировать нас у входа в дом. Значит, с тех пор он выпил еще бутылку или две.
— Ничего, Майк, — сказала я как можно тверже, но мой голос был тише обычного, напряженный. — Уэст как раз собирался уходить.
По крайней мере, я надеялась, что это так.
Особенно когда я осознала знакомое жжение в глазах.