В разоренной квартире, волосы женщины словно снег лежат шелковым покрывалом на спине — черные и белые, идеально ровной и красивой, но сейчас она задумчиво опущена в тень, отражая внутренние тревоги. Черты лица еще более заметны под бровями, которые напряженно взмокли, уголки губ — то улыбаются слабым мазкам печали. В этой комнате, где все разрушено, сидит она на пороге неизвестности и таинственности....
— Он его куда-то спрятал, а меня… меня… — На ресницах ее блеснули злые слезы. — Твоя волшебная живность опасна! Ты понимаешь? Они продержали меня без движения полночи, а я, я…
— Тиль, давай поменьше эмоций и побольше дела, — вздохнула я, не испытывая никакого сочувствия к сводной сестре. Правильно ее наказали. С детства не люблю воров, а у Клотильды, судя по украденному подарку Кайлина и сегодняшнему посягательству на Кэрри, такое поведение становится дурной привычкой. — Зачем тебе книга? — я повторила свой вопрос, чеканя слова.
— Хотела приворот сделать, — потупилась девушка, смахнув с глаз так и не пролившиеся капли.
— На кого?! — От удивления я даже голос повысила и, отступив назад, села на кровать. — Ты в своем уме? Это же могут счесть преступлением, если распознают. Привороты, особенно сильные, запрещены и…"
"— А я бы слабенький сделала, — всхлипнула Тиль, потирая запястья так, будто они были связаны настоящими веревками. — Ну, хоть какой-нибудь, лишь бы отомстить этому гаду!
— Ты про лорда тьмы, с которым у тебя вечером свидание намечалось? — догадалась я.
— Ну почему же? Явилс-с-ся! — прошипела гостья, выйдя из образа обиженной и оскорбленной в состояние злой и мстительной. — Серьги мне подарил даже, вот. — Она отодвинула светлые волосы с уха, демонстрируя обновку. — Нравится?
— Да, — без особого восхищения ответила я, хоть и видела, что украшения действительно красивые.
— А после того как этот черноглазый сердцеед усыпил мою бдительность комплиментами и дорогими подарками, он… — И она, поморщившись, замолчала.
— Тиль, он тебя обидел, да? — заподозрив страшное, пробормотала я. То, что некоторые господа, вручив девушке дорогую побрякушку, считают, что она должна отработать ее в постели, тайной для меня не было. В таверне, откуда я частенько забирала пьяного папу, и не такое женщины рассказывали.
— Конечно, обидел! — Вскочив с кресла, сестра начала ходить взад-вперед по комнате, заламывая руки.
— Так, может, тебе к Азару надо? — прошептала я.
