В разоренной квартире, волосы женщины словно снег лежат шелковым покрывалом на спине — черные и белые, идеально ровной и красивой, но сейчас она задумчиво опущена в тень, отражая внутренние тревоги. Черты лица еще более заметны под бровями, которые напряженно взмокли, уголки губ — то улыбаются слабым мазкам печали. В этой комнате, где все разрушено, сидит она на пороге неизвестности и таинственности....
Да что там — нетрезвые мужики в питейных заведениях, из которых я забирала отца, и те подобные шуточки произносили исключительно шепотом!
Наверное, следовало посмотреть для начала на гостя, прежде чем что-то предпринимать, но от возмущения, застыв на миг в своей наклонной позе с мокрой тряпкой в руках, в следующее мгновение я бросила ее на пол, резко разогнулась и, как бы случайно толкнув ногой ведро, отправила его содержимое в красивый полет… естественно, с надеждой, что оно попадет на хама, посмевшего обсуждать мои женские прелести, будто я шлюха какая-то, а не леди.
Судя по обескураженному лицу лорда, по одежде которого стекала грязная вода — он тоже считал, что знакомиться ТАК — это слишком. Только его возмущение касалось совсем другого. Наверное, с перепугу у меня начались слуховые галлюцинации, потому что за окном высоченной башни послышался чей-то сдавленный смешок, но все тут же стихло, зато вновь заговорил лорд (а судя по дорогой одежде и бело-черным волосам, заплетенным в тугую косу, это был именно он).
— Нич-ш-ш-ш-чего так… личико, — глядя зло сузившимися черными глазищами на прошептавшую «простите мою неуклюжесть» меня, прошипел мужчина. И, подняв ведро, швырнул его обратно так, что остатки выплеснулись на подол моего скромного платья. — О! И ты прости мою неуклюжесть, малышка, — без тени раскаяния повинился этот… стр-р-раж поднебесный, кнопка собственной значимости которого, судя по его поведению, давно уже улетела в заоблачную вышину, а манеры, напротив, канули в бездну.
— Благодарю, ваша светлость, но купаться мы будем раздельно. Если вы, конечно, не возражаете.
— А если возражаю? — насмешливо поинтересовался он, пытаясь стереть с кожаных штанов грязные разводы.
— Придется ходить немытым! — развела руками я.
— Мне? — В его голосе промелькнуло удивление.
— Ну а кому же еще? Вы ведь возражаете! — не без ехидства ответила я, но тут же состроила грустную мину и фальшиво вздохнула, с показным сочувствием осматривая его одежду.
— Постирать небось хочешь… дело своих рук? — язвительно спросил лорд.
— Можно, — задумчиво протянула я.
