В разоренной квартире, волосы женщины словно снег лежат шелковым покрывалом на спине — черные и белые, идеально ровной и красивой, но сейчас она задумчиво опущена в тень, отражая внутренние тревоги. Черты лица еще более заметны под бровями, которые напряженно взмокли, уголки губ — то улыбаются слабым мазкам печали. В этой комнате, где все разрушено, сидит она на пороге неизвестности и таинственности....
Но, подойдя ближе, Рид так и не переступил порог кухни, за приоткрытой дверью которой обнаружилась не только хозяйка и трое ее поварят, но и потрясающей красоты блондинка с прекрасными, но заплаканными глазами. Она картинно заламывала руки, с вселенским укором глядя на Марту. Узрев эту печальную синеглазку с обиженно надутыми губками, лорд на время забыл, зачем вообще сюда пришел. Но грохот кастрюль вкупе с разъяренным возгласом кухарки, которая стояла спиной к дверям и потому не замечала наблюдавшего сцену хозяина, быстро вывел его из состояния эстетического транса, вызванного созерцанием незнакомки.
Что эта юная особа в явно дорогом и не очень-то удобном платье вообще тут забыла? Неужели Марту проведать приехала? Или кого-то еще? Вслушавшись в вопли кухарки, Гидеон понял, что пришла девушка вовсе не в гости, и это удивило его даже сильнее, чем ее диссонирующая с кухонным интерьером внешность. Слуг за свою жизнь лорд повидал разных, но такие манерные красавицы в дорогих нарядах, ныне модных среди городских аристократов, в роли наемных работников ему еще не встречались, хотя иногда обедневшие леди из разорившихся родов и приезжали попытать счастье в Ледяной город.
— У тебя из какого места руки растут, растяпа?! Как ты могла перепутать соль с сахаром?! — отчитывала девушку Марта, угрожающе размахивая половником. — Весь суп загубила, неумеха размалеванная! — раненым зверем взвыла кухарка, которая пеклась о своих блюдах как о родных детях.
— Я случайно, — пискнула блондинка, досадливо закусив нижнюю губу.
— С-с-случайно полсахарницы в мясной бульон высыпала?! — зашипела женщина, начиная наступать на побледневшую синеглазку. — Это не случайность, Кло! Это с-с-сабо-таж!!!
— Ты сама виновата! — неожиданно и для Марты, и для попрятавшихся за стеллажами поварят, и для застывшего в дверях Гидеона огрызнулась «робкая лань», решившая, видимо, что лучшая защита — это наступление. — Надо было лучше объяснять, сколько соли сыпать и в какую кастрюлю.
— Соли! — вновь взвилась кухарка.
— Перепутала от усталости! Вместо того чтобы позволить отдохнуть с дороги, переодеться и принять ванну, вы заставили меня наблюдать за вашей работой и солить этот отвратительный бульон, — с укором заявила девушка, продолжая строить из себя несчастную и несправедливо обвиненную жертву обстоятельств.
— Твоими стараниями и правда отвратительный, — рыкнула женщина, стукнув в сердцах пустым половником по деревянной столешнице.
