Будешь тут осторожной, если не хочешь среди ночи проснуться на полу посреди обломков. Вчера, даже при свете того огарка свечи, было видно, что кровать едва стоит, при помощи подпорок, а середина прогибается чуть не до пола. А при попытке лечь нормально - угрожающе потрескивать. Матрац на ней был, врать не буду. Более ничего. Из знаменитого сундука вновь опять были извлечены простыни, подушки и одеяло. Есть или нет, какая кровать в комнате горничной - мы даже проверять не стали. Упали спать, только вымыв лицо и руки, на большее не хватило ни горячей воды, ни возможностей.
Если с вечера под одеялом было тепло, то сейчас было полное ощущение, что спим на улице, так холодно было. Я искренне сожалела, что моя ночная рубашка не с начесом, как древние китайские дедушкины подштанники. Да что же так темно? Хотя нет, вон узкий солнечный луч, пробившись сквозь плотные портьеры, падает на лицо спящей Ульки, заставляя ту смешно морщить нос. Я осторожно присела на кровати, повернулась к окну. Ммматть!! То, что я вчера в потёмках приняла за плотные портьеры, оказалось досками. То есть окно было просто забито досками, но неаккуратно, со щелями. Поэтому так и холодно."
"Стараясь ничего не сломать на этом шатком лежбище, я сползла и подобралась к окну. Насколько смогла рассмотреть, стекла в раме не были сломаны. Они были очень аккуратно вынуты, вон и гвоздики отогнуты, чтобы не мешали. Кто-то хозяйственный здесь поработал. С улицы раздались голоса, мужские и женские. Женщина, надо полагать, фру Лейбиц, что-то командовала, мужские голоса ей возражали. Дама начинала уже повизгивать. Пара минут - и там развернется побоище, надо идти. Кое-как, стянула рубашку, натянула почти белье и вчерашнее платье(пока другого все равно нет), и не смогла застегнуть пуговицы сзади. Так и поскакала по лестнице. Следом за мной неслась проснувшаяся Улька, тоже в платье наперекосяк, с воплем - Постойте, госпожа баронесса!
Пред домом нашему взору развернулась картина начинающейся баталии - поперек подъездной дороги, стояла одна из грузовых телег, вокруг столпились наши возчики. А перед ними, уперев руки в дородные бока, в боевой стойке находилась фру Хлоя. За ней уныло высился ее супруг, герр Питер, держащий в руках верёвку, которая была обмотана вокруг рогов крупной черно-белой коровы. Рядом с ней неловко прижимался к боку маленький теленок. Баба скандалила.
-Чего встали? Хочу - и забираю свою животину! Петер - веди корову! А я пойду, куренок соберу!
Пора вмешиваться. За моей спиной копошилась Уля, торопливо застегивая пуговицы платья, чтобы оно в самый патетический момент не съехало с моих плеч.