— сказал он, и присел на корточки рядом с песочницей. — Я помогу тебя.
Девочка улыбнулась робко.
— Мой песик сбежал. Его надо поймать.
Тимур подумал, что несколько минут назад слышал тихий собачий скулеж, доносящийся из кустов. Первый звук после кваканья продавщицы и жутковатого писка.
— Я найду песика, но ты пойдешь со мной.
— Он рыжий, — вздохнула девочка. — Мне его папа привез с того берега. Я хотела играть с ним. Я хотела, чтоб он был моим другом.
— Я буду твоим другом. — Тимур положил руку на плечо малышке. Она больше не плакала, а улыбалась, рассматривая свои пальчики.
— Папа дал мне железную ниточку, — доверительно пролепетала она. — Я хотела зашить песику ротик и глаза, и проколоть бара… барабанные перепонки. Но он убежал от меня…
Тимур отпрянул. Его поразили не столько слова девочки, сколько дьявольский блеск, загоревшийся в ее глазах. Настроение ребенка изменилось, как меняется картинка на стереооткрытке. Тимур передумал быть другом для нее.
— Ты поможешь вернуть песика? — девочка глядела снизу-вверх, ухмыляясь.
Писк, высокий, звенящий, выворачивающий наизнанку, прервал его. Одновременно вспыхнуло окно на пятом этаже дома, желтое окно. Невыносимо громкий звук летел из распахнувшейся форточки.
Девочка вскочила, радостно захлопала в ладоши:
— Это мой папа! — сказала она и помчалась к подъезду завизжавшей высотки. — Мне надо покормить папу!
Тимур заткнул уши и наблюдал, как девочка скрывается в недрах дома. Прошла целая вечность, прежде чем писк затих. Свечение погасло, и дом погрузился в сытую тьму.
Конечная цель, дом № 5, отыскался в примыкающем дворе. Тимур вычислил нужную квартиру, но сперва откупорил бутылку и сделал глоток. Портвейн был сладким и дорогим на вкус. Ничего общего с «топорами» или «Агдамом». Густая жидкость разлилась по венам, добавила уверенности. Он сложил ладони рупором, позвал:
— Силена! Силена, это я!
Окно на втором этаже приоткрылось, и он услышал:
Ее голос. Без сомнений, ее.
Она выпорхнула из подъезда спустя минуту. Та же одежда, тот же пьянящий запах. Бросилась в его объятия, поцеловала. Мягкие девичьи губы слились с его губами, и сердце Тимура ускорило бег.
— Я боялась, ты не придешь.
Она нежно коснулась шрама на его щеке. Он перехватил ее руку. Мизинец Силены, вернее, фаланга, оставшаяся от мизинца, была перебинтована.
— Кто это сделал? — прохрипел он.
— Ерунда? У тебя нет пальца!
— Я не должна была идти на дискотеку. — произнесла Силена печально. — Мама послала меня найти братика или сестричку.
