Я стала слишком старой, чтобы кормить маму. Мама пересыхает, ей нужны новые детки. Я глупая, я никого не привела, и мама узнала про танцы…
Пока она говорила, Тимур жарко целовал ее изуродованную кисть.
— Мама сказала, чтобы я сама выбрала наказание. Я попросила отрезать мизинец, чтобы быть как ты…. Теперь мы похожи, правда?
— Она тебе не мама, — прошептал Тимур. — Она… монстр!
— Не смей! — замотала головой Силена. — Не надо…
— Что это за место? Кто эти люди?
— Родители, — ответила Силена с преданностью и восхищением. — Последние праведники. Дети Отца Дагона и Матери Гидры. Те, кто вылизывают полную луну, чтобы она блестела. Кормящиеся из города Между.
Он заставил ее отпить из бутылки. Насильно влил в горло густую сладость. Она закашлялась:
— Тимка, мне нельзя.
— Теперь тебе все можно. Ты пойдешь со мной. Убежим отсюда, убежим из Речного, из всех Речных… Будем жить в деревне, далеко, вместе…
Она улыбалась непонимающе:
— Бросить маму? Предать ее? Тимка, о чем ты?.. Знакомый визг хлестнул по спящему двору.
Свихнувшаяся сирена выла из окон второго этажа. Силена затравленно оглянулась. Желтое мерцание призывало ее.
— Мама проголодалась! — крикнула она, заглушаемая надрывным требующим голодным ревом. — Уходи! Я совершила глупость! Я знала, ты не так поймешь…
Она кинулась к подъезду.
Девушка застыла у входа, как соляной столб.
Он подошел к ней, заставил повернуться. Поднес к ее лицу групповую фотографию.
— Это я, смотри! А это ты! Алла Руднева! Алла Руднева!
Сирена сводила с ума, вкручивалась в уши дрелью. Мешала думать. Но что-то промелькнуло в синих глазах Аллы-Силены.
Она нехотя оторвалась от снимка, отступила в темноту подъезда.
— Кормить, — отрывисто произнесла она. — М-маму… Он обхватил голову руками, умоляя, чтобы наступила тишина. Визг прекратился, оставив липкий шлейф эха. Свечение в окне погасло.
— Она моя! — сказал Тимур притихшему микрорайону. Сказал так, словно повернул гаубицу стволом в рожу Речному-3.
И вошел во чрево подъезда. Пробираясь сквозь тьму, перепрыгивая ступени, он достиг второго этажа и увидел приоткрытую дверь. Из щели лился желтый свет, не такой яркий и голодный, как прежде, но он помогал различать дорогу.
Тимур шагнул в квартиру, миновал коридор и оказался лицом к лицу с источником свечения. С мамой.
Она была в два раза крупнее тех, кого он встретил в Речном-3 сегодня. И имела еще меньше сходств с человеком. Лысый череп раскачивался взад-вперед, разбухшая туша едва умещалась на диване.
