— Давайте танцевать! Сережа, тебе какая музыка нравится?
— Лирическая, — пожав плечами, отозвался капитан.
Я ринулась к музыкальному центру, поставила первый попавшийся диск, и комнату заполнили шум взрывов, нарастающий вой, каменный грохот и железный лязг. Впечатление было такое, словно в мусорный бак из поднебесья неприцельно сыпались обломки железобетонных конструкций, взрываемых тут же, поблизости, с применением большого количества тротила. Я поспешно приглушила звук.
— Очень лирично! — издевательски похвалил мой выбор капитан Лазарчук.
— Танцуют все! — объявила я, принимаясь прыгать вокруг Сереги и Ирки, как обезумевшая макака.
Мимоходом подскочила к подруге и рявкнула ей в самое ухо:
— Отомри! Живо обними Серегу за талию и потихоньку начинай раздевать!"
"Дерганым движением неисправного робота, что очень соответствовало индустриальной музыке, подруга возложила свои верхние конечности на талию Лазарчука. Капитан немного удивился, но послушно обнял Ирку и даже притопнул ногой, что уже немного смахивало на танец.
— Ля-ля, бум-бум! Дзинь! Хрясь! — идиотски оживленная, я подпевала кошмарной музыке, выжидая, когда напряженный Лазарчук немного расслабится, и жестами призывая Ирку танцевать активнее.
Повинуясь моему немому призыву, подруга собралась с силами и закружила капитана в вихре вальса, забыв о необходимости обходить стороной свисающую с потолка массивную люстру.
Эта монументальная конструкция из бронзы и богемского хрусталя изначально была рассчитана на помещение с существенно более высокими потолками и идеально подошла бы для театрального зала мест на двести. Тщеславная Ирка заставила Моржика повесить помпезное творение чешских стеклодувов в гостиной с четырехметровым потолком и общей площадью в тридцать квадратов. В результате люстра заняла всю центральную часть комнаты и безраздельно царит в ней, вынуждая всех, чей рост превышает полтора метра, обживать окраины помещения.
Поскольку Серега Лазарчук лишь на полголовы ниже моего мужа, а Колян всего пять сантиметров не дотянул до двухметровой отметки, капитан примерно на треть метра превысил пропускную способность подлюстрового пространства. Приблизительно тридцать пять сантиметров верхней части Лазарчука с разбегу въехали в чащобу хрустальных подвесок, имитирующих своей формой дубовые листья и не уступающих мореному дубу в твердости. Грохот и лязг, доносящиеся из динамиков музыкального центра, дополнились нежным стеклянным перезвоном и болезненным вскриком капитана. Вальсирующая Ирка поспешно выдернула партнера из хрустальных кущ и остановилась. Тихо постанывая, Лазарчук двумя руками ощупывал свою голову, и глаза его при этом были крепко зажмурены.
— Давай! — скомандовала я Ирке.