Она потеряла еще пару секунд, соображая, что именно нужно давать и кому, но потом вспомнила свою задачу и сильно дернула пояс капитановых штанов. Ремня на них, к счастью, не было — я заранее учла это обстоятельство при составлении плана действий. Зато я никак не могла принять во внимание неизвестного мне дефекта фурнитуры, а он проявился незамедлительно! Оторвавшаяся металлическая пуговица просвистела мимо моего плеча через всю гостиную и уже на излете стукнулась в музыкальный центр. Немелодичный грохот мгновенно стих, и из динамиков полилась довольно напевная музычка, сопровождающая дрожащий девичий голосок:
Послушай… о, о!
Мне надо… а, а!
Судя по тексту, несчастная девочка просилась в туалет по-большому, но не находила у окружающих понимания. Мне некогда было посочувствовать бедняжке, потому что в этот момент Ирка уже тянула вниз Лазарчуковы обеспуговленные джинсы. Я поспешно приблизилась к раздеваемому Сереге и, забежав с тыла, приготовилась рассмотреть его трусы. В руке у меня была заблаговременно приготовленная синяя тряпочка — та самая, которую приволок Томка, и я собиралась сопоставить ее с предполагаемой прорехой в белье Лазарчука.
— Какого черта? — с невероятным изумлением произнес Серега, открывая глаза, чтобы увидеть, что такое происходит с его штанами.
Крак! Торопясь закончить начатое, Ирка с силой дернула непокорные джинсы вниз, и они неожиданно легко соскользнули аж до круглых капитановых коленок, поросших редкими волосами. Соскользнули вместе с трусами, которые я мечтала рассмотреть!
— О! — потрясенно воскликнул Лазарчук.
Его срамную наготу прикрывала только длиннополая майка, которая ранее была заправлена в джинсы.
— Ой! — заливаясь краской, пискнула Ирка.
— Мне надо ы, ы-ы-ы-ы! — с явным облегчением выдохнула поющая девица, завершая свою жалобную песню, и в наступившей тишине, заполненной только тяжелым дыханием таращащихся друг на друга Ирки и Сереги, от двери послышался голос:
— Что здесь происходит?! — от слога к слогу добавляя в голос возмущения, спросил Иркин супруг.
Я обернулась: Моржик стоял на пороге, переводя взгляд с Ирки, чьи руки по-прежнему крепко фиксировали пояс штанов Лазарчука на уровне его коленок, на самого капитана, стыдливо тянущего вниз подол своей футболки.
— О боже! — вскричал несчастный Серега, делая тщетную попытку превратить майку в платье-миди.
— Царя храни? — подсказал из-за Моржикова плеча некстати подоспевший Колян.
Гневливо-малиновый Моржик сделался пепельно-серым, и я испугалась. Обычно спокойный и добродушный, в припадке ревности Моржик способен передушить всех Дездемон в радиусе километра.