В своей особенном свете, эта книга как будто отражает вечные противоречия между разумом и инстинктом — особенно остро чувствуется в ночное время суток. Смешанная природа главного героя не только делает его уникальным, но и постоянно создает внутренние конфликты, как в полнолуние....
— Под давлением времени?
— Легко!
— Соблюдать субординацию?
— А надо?
— Можете ли быть лидером?
— В принципе, да.
— Ваши симпатии?
— Муж, подруга, крестник!
— Антипатии?
— Змеи!
— Критерии успешности дела?
— Целостность шкуры!
Мне особенно понравился последний ответ.
— «Целостность шкуры» — это превосходно! — одобрила я. — Чеканная формулировка!
— Я имела в виду, что наши с тобой дела всегда почему-то такие опасные, что остаться к моменту их завершения целыми и невредимыми — это уже успех, — словно оправдываясь, объяснила Ирка.
— Я поняла твою мысль, — кивнула я, откладывая в сторону бумагу и с аппетитом принимаясь за шоколад. — Правда, мои наниматели могут подумать, что моим предыдущим местом работы была скорняжная мастерская!
— Ну, извини! — обиделась Ирка.
— А, пустяки, какая разница, что там написано! — легкомысленно отмахнулась я объедком батончика. — Я же не собираюсь на самом деле трудиться у этих «Атлантов»!
— Тогда зачем ты вообще туда лезешь?
Я вздохнула.
— Понимаешь, это дело повесили на меня в той конторе, где работал Дима, и я должна хотя бы изображать бурную деятельность, потому что это превосходный предлог время от времени бывать в «Планиде».
Я помолчала и неохотно призналась:
— Кроме того, мне уже заплатили аванс.
— Большой?
— Маленький, но я его уже потратила. — Я поерзала на сиденье, сползая пониже. — Когда будем в городе, давай проедем мимо «Атланта», я заброшу им в ящик и эту бумажку.
Я закончила фразу широким зевком и закрыла глаза."
"Послеобеденный сон — это редкое для меня удовольствие. Ирка великодушно не стала меня тормошить, и за полтора часа я неплохо отдохнула. Правда, уже на подъезде к родному дому мне приснилась какая-то ерунда про активно действующих покойников. Сон явно был навеян последним разговором с Иркой.
Мне привидилась усопшая Аделаида Титоренко, мертвая, в белых тапочках и таком же белом подвенечном платье.
