В своей особенном свете, эта книга как будто отражает вечные противоречия между разумом и инстинктом — особенно остро чувствуется в ночное время суток. Смешанная природа главного героя не только делает его уникальным, но и постоянно создает внутренние конфликты, как в полнолуние....
— Напал на беззащитную женщину, скрутил и потащил!
— Хотел как лучше, — угрюмо буркнул санитар-референт.
— Чего ты, приятель, хотел, я еще выясню, — пообещал ему Лазарчук. И посмотрел на меня: — Отпустить его или задержать? Могу вызвать ребят, запрут шутника на пару суток.
— Не надо запирать, — попросил Душин.
— Тогда ты сам не запирайся, давай колись: записка и дохлая веретеница — уж не твоих ли рук дело? — строго спросила я, связав бессмысленное похищение меня из «Атланта» с предыдущими идиотскими акциями устрашения.
— Записку я писал, а кто такая веретеница, не знаю, — неохотно признался Душин.
— Как это — не знаешь? — вскинулась я. — Размалеванная безногая ящерица, подброшенная в мою сумку, вот кто такая веретеница!
— Ящерица? — удивился Виктор. — Ну, поганка продавщица! Я же просил неядовитую змею вроде ужа, только не такую приметную, чтобы по морде не понять, что это за гадина!
Лазарчук с видимым интересом слушал этот разговор. Когда я отпустила Душина, взяв с него клятву впредь не совать в МОИ дела свой длинный нос, а в мою сумку — всякую дрянь, капитан заметил:
— Интересно живешь! Не хочешь рассказать мне о своих приключениях и поделиться умозаключениями?
Я немного подумала и кивнула.
— Ладно. Похоже, дальше мне одной не продвинуться, нужна помощь компетентного человека с соответствующими связями. Гражданина Титоренко я найти не могу, Альбины Анатольевны Саниной-Желтиковой в Горсправке нет, а телефоны не отвечают… Минуточку!
Я торопливо полезла в сумку, достала из нее мобильник Андрея Семина, отцепила с пояса собственную трубку и синхронно, двумя руками, подавила на кнопочки.
"— Слушай, это же один и тот же номер! — воскликнула я, обращаясь к Сереге.
— С удовольствием послушаю, только давай перебазируемся в другое место и пригласим для прослушивания еще одного специалиста, — сказал он, за локоток приподнимая меня с лавочки.
Я невольно посочувствовала Виктору Душину — хватка у капитана была железная.
— Серега, а где ты так загорел? — заинтересовалась я. — Такое ощущение, что ты трое суток не в изоляторе провел, а в солярии!
Лазарчук неожиданно покраснел.
— Это не настоящий загар, это меня одна знакомая сегодня утром автобронзантом заполировала, пока я отсыпался после изолятора, — смущенно признался сыщик. — Она решила, что я слишком бледен, прямо как смерть, вот и поправила колер.
