В своей особенном свете, эта книга как будто отражает вечные противоречия между разумом и инстинктом — особенно остро чувствуется в ночное время суток. Смешанная природа главного героя не только делает его уникальным, но и постоянно создает внутренние конфликты, как в полнолуние....
— Мне еще с порога было видно, что в ванне плавает труп, так что я даже не пыталась с ним разговаривать. Вернее, с ней: труп был женский.
— Ты это так сразу поняла? — не поверила я. — И то, что в ванне труп, и то, что он женский?
— Если из переполненной ванны подтопленной ивушкой торчит одинокая закостеневшая рука с дюймовыми накладными ногтями, что тут можно не понять? — огрызнулась Ирка. — Или, ты думаешь, мне нужно было подгрести поближе и пощупать пульс на запястье? Ну уж, дудки! По-моему, если баба вся, кроме одной-единственной руки, черт знает сколько времени спокойно лежит под водой, значит, она утонула!
— Значит, ты к ней не подошла? — уточнила я.
— В ванну, правда, больше не заглядывала, — призналась Ирка. — А чего мне там было искать? Вода из крана уже не лилась, видно, бак опустел, так что пик наводнения прошел, и в спасателях здесь явно никто не нуждался. А в комнату, смежную с ванной, я все-таки зашла, но ничего интересного там не увидела.
Смежной с ванной комнатой оказалась спальня, красиво меблированная, с большим зеркалом во всю стену и встроенным платяным шкафом. На застеленной кровати лежало аккуратно расправленное платье, а туфли плавали в тихой заводи под гримировальным столиком.
— Платье было черное? — уточнила я.
— Точно! Как ты догадалась? — Подруга посмотрела на меня с некоторым испугом.
— Элементарно, Ватсон! — сказала я. — Ясно же, что эта утопленница была либо подругой, либо матерью или сестрой убитого Дмитрия Желтикова, а его как раз сегодня должны похоронить.
— Мне казалось, что безутешные вдовы и матери обычно не наряжаются на похороны, как в оперу, — желчно заметила Ирка. — Видела бы ты это шелковое платье с декольте глубиной в Марианскую впадину! И туфли на двенадцатисантиметровой шпильке! А в ванну с ароматизированной пеной она за каким чертом полезла?!
— Ладно, давай не будем обсуждать незнакомого человека, — попросила я.
Мы немного помолчали и сосредоточенно допили свои напитки: я — остывший кофе, а Ирка — выдохшуюся газировку.
— Ты на похороны Димы пойдешь? — спросила меня подруга."
"— Вообще-то меня никто не звал, — задумчиво сказала я. — Наверное, пойти нужно, ведь этого парня убили в моем доме.
