В своей особенном свете, эта книга как будто отражает вечные противоречия между разумом и инстинктом — особенно остро чувствуется в ночное время суток. Смешанная природа главного героя не только делает его уникальным, но и постоянно создает внутренние конфликты, как в полнолуние....
Я прищурилась, всматриваясь в беленький прямоугольничек бейджа на кармане его пиджака: «Михаил». Михаил — и все!
— Могу ли я просить вас, уважаемый Михаил, сопроводить меня в отдел кадров или же указать мне туда путь? — спросила я, невольно начиная изъясняться в витиеватом и нарочито прочувствованном стиле, ствойственном моему собеседнику.
— Един наш путь, сестра моя! — воскликнул Михаил, уже откровенно ликуя.
Я лично не видела никакого повода для неуемной радости, но тоже изобразила солнечную улыбку. И уже совершенно автоматически, просто потому, что это слово само собой просилось в качестве точки в столь странном диалоге, я воскликнула:
— Аллилуйя!
— Пойдем же, сестра! — с подъемом вскричал Михаил, тепло пожимая мою руку.
— Имя, сестра, имя! — машинально пробормотала я.
Не желая озвучивать свое настоящее имя, я решила сочинить себе псевдоним. И тут же придумала его, посмотрев на компьютерную клавиатуру:
— Клава! Меня Клавдией зовут.
— Я тебя, Клава, в отдел кадров веду, — по-свойски сообщил мне человек-кузнечик.
Я прислушалась: в коридоре раздавались приглушенные дверью вопли. Мужской голос на все корки распекал некоего Ефима, называя его гадом, сволочью, мразью и еще парой совершенно нецензурных слов. Незнакомый мне Ефим должен был обладать неземной кротостью, чтобы безропотно сносить такие оскорбления. Я удивленно приподняла брови и затормозилась перед дверью, надеясь услышать что-нибудь, что позволило бы мне понять, кто, собственно, ругается — неужто господин Кочерыжкин?
— У вас один директор? — спросила я у Михаила.
— Генеральный один, Эдуард Рудольфович, — человек-кузнечик энергично кивнул головой, рискуя пробить острым подбородком грудную клетку. — Он неплохой человек, но еще не нашел путь. Однако ты не бойся, с тобой поговорит Виктория.
— Виктория так Виктория, — согласилась я.
Упомянутая дама оказалась хрупкой девушкой с красивыми глазами цвета расплавленного шоколада.
— Виктория, это Клавдия. Она ищет работу, — сообщил мой провожатый девушке с горяче-шоколадными глазами.
