Пламени Подобный знал, что через Тьму можно мгновенно перемещаться, подобно тому, как это делают тенеходцы, что она способна становиться мечом и щитом и что ее отравленное дыхание убивает техниты Наблюдателя, не позволяя ему заглянуть под ее полог… Но объяснять все это было долго, и он сказал лишь:
— Наблюдатель не видит сквозь червивую Тьму. Всадник источает ее, дышит ею, прикрывается ее плащом. Черви хитры, танаан, а Проклятые Руны коварны. Но вряд ли он скрывает под Тьмой целое войско. Они таятся — значит, их немного. От этого они не станут менее опасны. Но у нас есть преимущество — Всадник не знает, что я вернулся. Пожиратель Костей не знает, что его червивое предательство раскрыто. И пока мы будем действовать в тенях, он останется слеп.
Затем Пламени Подобный повернулся к Когтю:
— Ты, верный, сохранишь в тайне нашу встречу. Возвращайся к своей септе и жди моего знака. Когда он появится, приведи всех, кто готов сражаться за древнюю кровь.
— А Черепа? Что отвечать на их призыв?
— Отвечай, как ответил бы, не будь этой встречи. Пусть думают, что ты пойдешь под их сигной, если пойдут все…
Коготь кивнул, его глаза горели фанатичной преданностью:
— Будет исполнено, мой господин. А ты? Куда отправишься ты?
— Ты вскоре услышишь мое имя, — усмехнулся Пламени Подобный, — и все поймешь…
Когда Азимандия проводила Когтя, они остались с Сигурдом наедине. Вернее, втроем, потому что Морвейн неслышной тенью стояла у края скал. Господин не велел ей удаляться, и Руна замерла, ожидая решения — ибо речь в их разговоре шла о ее судьбе.
Землянин окутал их Сферой Тишины — похвальная, хоть и излишняя предосторожность. Осколок Единого смотрел на него, подмечая перемены — Сигурд уже был совсем не тем юнцом, которого он вел за руку по первым ступеням Восхождения. В битве за Эргиаль он доказал, что кровь Истинного течет в его жилах не напрасно — и завоевал уважение Тысячи Братьев. Тот, кто сплел их души, добился своего — из него вышел достойный ученик. Один из Тысячи знал, что нравы разумных можно описать фигурами сфер, и Сигурд, несомненно, был героем — неподкупным и несгибаемым, как клинок.
Поэтому не стоило говорить с ним о Псах Вечности, ибо это принесло бы только вред собственным замыслам. Ледяной Кузнец прочел память землянина как открытую книгу, а те, кто затеял эту партию, были не слабее Кейнора. Так что Пламени Подобный сказал:
— Больше не тревожься за Людей Теней, танаан. Мои дети заблудились во тьме, но я вновь приведу их под свет Древа.
