Автор
Космическая опера о борьбе за свободу в галактике, где каждой цивилизации отведено строго определённое место. Герой восстаёт против системы, которая лишает народы права выбора собственной судьбы. История о цене свободы и праве каждого существа определять свой путь среди звёзд.
Море – или все же болото? – в лунном свете, серебристая дорожка на воде, парящая птица. Такие произведения искусства я тоннами возил для хиксоидов. Блин. Какая близкая культура!
С каждым шагом мне делалось все более не по себе. И не потому, что обстановка была чужой, а прямо наоборот. Ничего необычного. Разве что силовой барьер перед пустующим постом… впрочем, после парализаторов, сработанных умельцами ФСБ, такой барьер меня бы и в Звездном не удивил.
Близость культур?
Полноте."
"У Геометров и то быт куда необычнее. А ведь Тень – это цивилизация, стянувшая сетью гиперпространственных ворот сотни планет. Цивилизация, мимоходом обратившая в бегство маленьких, но таких кусачих Геометров. Будь между ними и Геометрами серьезный конфликт, меня бы не приняли так легко и беззаботно…
И вот я на их планете. В мире, где склеенные из бумаги лодки носятся со скоростью гоночного автомобиля. На планете, где половина населения модифицирует природу под себя, а вторая половина модифицирует себя под природу. Здесь появление чужака не вызывает даже лишнего любопытства, а этот самый чужак успевает выучить местный язык, сам того не заметив.
И ничего, совершенно ничего не режет глаз. Стены, окна, двери. Двери, кстати, на петлях, и петли поскрипывают…
На втором этаже был еще один холл. Такой же казенный уют кресел и столиков, неработающий экран. Я остановился, ожидая.
– Тебе, вроде, все знакомо? – спросил Снег.
– Да. Почти все. Как-то… я и не надеялся на это.
– Тоже не люблю перемен,– согласился летчик.
Кажется, мы говорили, не понимая друг друга. Что-то в их жизни делало мое появление не просто обыденным, а словно бы и запланированным. И то, что я буду воевать на их стороне, и что смогу разобраться в чужой технике – все словно бы подразумевалось.
– Я тебя устрою в комнате Лайда,– сказал Снег.
– А он против не будет?
– Уже нет. Его сбили на вражеской территории, два дня назад. Со спутников зафиксировали огонь… сожгли вместе с машиной, он и выбраться не успел. После такого, знаешь ли, не возвращаются.
Говорил Снег обыденно-скучным тоном. Подумаешь, сбили и сожгли заживо.
Я уставился на него, в робкой надежде, что это просто черный юмор. Да нет, таким не шутят. Снег был вполне серьезен.
– Если накроют на чужой территории – лучше покончи с собой,– посоветовал он.– Пленных зеленые все равно не берут.
– А вы?
– Мы – берем,– Снег улыбнулся. Вот только улыбка была нехорошая.– Сходим попозже. В тюрьме сейчас сидит одна жаба. Полюбуешься… врага надо знать в лицо.
