Автор
Космическая опера о борьбе за свободу в галактике, где каждой цивилизации отведено строго определённое место. Герой восстаёт против системы, которая лишает народы права выбора собственной судьбы. История о цене свободы и праве каждого существа определять свой путь среди звёзд.
Наши, земные, экологи при всем желании не нашли бы к чему придраться… Так, что тут еще есть? За неприметной дверью обнаружилась душевая кабина. Лейка на гибком шланге, кран. В раковине кранов не было, только отверстие под самым обрезом. Руки, видимо, полагалось мыть на немецкий манер, в наполненной раковине. Ненавижу.
На полочке, под зеркалом – флакон, я открыл его и понюхал бледно-зеленую жидкость. Вроде бы шампунь. Кусок мыла. Бритву бы найти, зарос уже изрядно, последний раз брился на крейсере Алари… тысячу лет назад… Выгляжу, наверное, как кавказский боевик со старых пропагандистских плакатов."
"Ладно, хотя бы душ… Я прикрыл дверь, разделся. Провел рукой по щеке – да, и впрямь щетина. Ну чего стоило куалькуа, возвращая меня к настоящей внешности, убрать волосы? Неужели, пока я ходил в обличии Римера, куалькуа скрупулезно отмечал, насколько должна отрасти борода?
Тебе мешают волосы на лице? Куалькуа! Я не просто обрадовался, я чуть не подпрыгнул от восторга. Предложение
помощи – да еще в мелком, не жизненно важном вопросе – это что-то новое в
поведении симбионта. Да… Можешь убрать щетину? Усы и бороду?
Да.
Я не стал рисковать и полагаться на его парикмахерские способности. Пусть уж «выбреет» начисто.
Можешь стряхнуть.
Я провел ладонью по лицу – на пол посыпались мелкие волосы, словно из открывшейся электробритвы.
Подбери. Проведи по ним ладонью. Мне необходим эластин…– вяло
попросил куалькуа.
Помедлив, я сгреб в кучку остатки своей бороды и накрыл ладонью. Пусть ест. Он союзник. И у него свои потребности.
Я мог бы поглотить их сквозь тело, но ты бы почувствовал неприятныеощущения. Странно.
Очень странно.
Никогда – даже на краю гибели, куалькуа не отличался предупредительностью. Либо мой амебоподобный друг исправляется, либо…
Что с тобой?
Он молчал. Ладонь подрагивала – симбионт питался. Наверное, он сейчас стянул большую часть тела в руку.
Но вряд ли это помеха для разговора!
– Когда я ем, я глух и нем… Эй, дружок, к тебе не относится это детское правило! – негромко сказал я.
Я в порядке. Ложь. Куалькуа молчал.
Мечта шизофреника – разговаривать с самим собой. И я не намерен отказываться от права получать ответы!
Я боюсь…
Голос в моем сознании был тих, едва уловим. Шепот.
Что? Я – боюсь. Убрав руку с безупречно вычищенного пола, я постоял, глядясь в зеркало.
А не наблюдают ли за мной сквозь стекло?.. Чушь. Это уж точно чушь. Чего ты боишься, куалькуа? – ласково, как ребенка, спросил я.– Тебяведь не страшит смерть.
