Автор
Молодая мать отчаянно защищает свою дочь от влиятельного миллиардера, который внезапно объявляет себя отцом ребенка. Между ними разгорается напряженный конфликт, где на кону стоит будущее малышки и возможность обрести настоящую семью.
Глеб молча отдаёт нам бутылочку со смесью, которую Астра выхватывает из рук, присасываясь к соске.
— Может, чаю? — спрашиваю я, чтобы разрядить обстановку. Поворачиваюсь к Глебу. — Принеси, пожалуйста, заварочный чайник, там уже всё сделано. И чашки. А, сахар ещё!
— Конфеты с печеньем надо? — недовольно спрашивает, да так сердито, будто вот-вот лопнет от злости.
— Надо, конечно, — отвечаю легко. — Пустой, что ли, пить?
Мужчина уходит, а мы опять остаёмся в гостиной втроём.
И отчего-то мать Пожарского неожиданно меняет гнев на милость:
— Как ты им управляешь! — восхищённо шепчет она. — Ещё ни разу подобного не видела. В последний раз он таким покладистым при Марте был, но у него там любовь была сильная.
Опять эта Марта!
Может, это шанс узнать, кто она и что у них произошло? Хочется узнать о Глебе больше, как о человеке. У него всё же есть хорошие стороны, но он их упрямо скрывает, будто спрятавшись в панцирь.
— Вынужденная мера, — улыбаюсь. — Нога болит.
Не болела бы — он меня и не послушал бы. Сказал бы идти и делать всё самой.
— Так, ладно. Пока его нет, давай, рассказывай. Когда вы успели?
А всё внимание на малышке фокусируется.
На губах у женщины опять расцветает улыбка. Она вообще не сомневается, что это может быть ребёнок Глеба? Она даже не услышала историю, но уже готова её принять.
— Так на Глеба похожа, — восхищённо произносит. — Когда он маленький был.
Посматриваю на свою дочку, посасывающую соску.
Ну, есть немного.
— Надеюсь, характером пойдёт не в него… — срывается с губ.
— Это да. Характер у него сложный. С ним ни я, ни отец не справлялись. Кое-какое влияние на него сестра имела, но после того, как Марта сбежала перед самой свадьбой, он словно от всех отгородился. Стал отстранённее, мы всё реже стали видеться. Грубиян ещё тот…
Киваю на каждую её фразу. На него похоже!
Значит, отношения у него плохие не только со мной, но и с семьёй.
— Хватит сплетничать, — раздаётся недовольное, и нашему взору вновь является главный злодей этого дня.
Пожарский выходит из кухни с подносом, заставленным чашками, ставит его на стол.
— Во-первых, — стреляет в меня взглядом. Да таким, будто вместе с ним в меня летит ветер, сдувая с дивана. Или это мне резко захотелось отсюда улететь?.. — Я только что нанял дворецкого. Он приедет через час. И узурпировать будешь его.
Вот же досада!
— Во-вторых, — смотрит в этот раз на мать, — о приезде надо предупреждать.
