В редакторском кресле уютно сидит майор Мишаков, обнажив черты лица и готовясь расписать свою жизнь в официальном документе. Комната огромная, окна в пол, стену засыпали старыми тесами, пол трещинами, как у барака на Таганке. Мебель – крестьянская мудрость из древних досок и деревянных коробов. В воздухе читается дух времени, где каждое слово в документе — важнейший камень в застывшую стену истории....
Футболка была огромной и мягкой, Нику даже удалось просунуть в рукав раненую руку.
После всех этих упражнений он так устал, что некоторое время сидел на «коечке», свесив голову и тяжело дыша.
Интересно, как он домой поедет?..
Затолкав собственную одежду вместе с «историей болезни» в сумку – сумку тоже прислал Сандро, – Ник повесил ее на здоровое плечо и потихонечку отправился восвояси.
Звонить с сестринского поста брату он не стал – зачем?.. Раз уж его все бросили, так тому и быть.
Ник вышел на улицу, и у него сразу же закружилась голова.
Никакого лета не было. Деревья по-прежнему акварельно зеленели, травка еще только пролезала, и тетки в оранжевых формах высаживали на газонах тюльпаны.
Ник зажмурился и вздохнул.
– Николай Михайлович!..
К обочине был припаркован белый «Форд» с синими полосами и буквами «МВД РФ», задняя дверь распахнута. Возле «Форда» топтался лейтенант, который однажды уже забирал Ника в отделение, кажется, майор Мишаков называл его Павлушей.
Ну вот. Началось.
– Проедем, Николай Михайлович?
Ник исподлобья посмотрел на лейтенанта. Тот твердо выдержал его взгляд.
– Надо, надо проехать, Николай Михайлович!..
– Надо так надо, – пробормотал Ник, зашвырнул в «Форд» сумку и, кряхтя, полез на заднее сиденье.
Хорошо, что я в этом дурацком костюме, подумалось ему. На нарах отдыхать удобнее!..
Из-за раны – пустяковой, но болезненной! – и еще из-за трех дней непрерывной жалости к себе Ник плохо соображал и всю дорогу до отделения был уверен, что его везут «арестовывать».
Почему нет Лисы? Не могли же охотники напугать ее до смерти так, что она теперь и носа не покажет из своей лисьей норы!..
По пробкам ехали долго. Весеннее солнце шпарило вовсю, Ник щурился, глаза слезились.
Нужно позвонить Глебову. И Сандро. Нет, наверное, сначала Сандро, а потом Глебову.
– Мне нужно брату позвонить, – сказал Ник в спину лейтенанту."
"– Александр Михайлович уже на месте, – сообщил Павлуша, взглянув в зеркало заднего вида. – Можно не звонить, через десять минут увидитесь.
Значит, Сандро тоже забрали, подумал Ник уныло. История продолжается!..
«Форд» взревел сиреной, повернул через сплошную и уткнулся рылом в железные ворота.
– Там журналисты опять набежали, – сказал лейтенант, пожалуй, с гордостью.
