В редакторском кресле уютно сидит майор Мишаков, обнажив черты лица и готовясь расписать свою жизнь в официальном документе. Комната огромная, окна в пол, стену засыпали старыми тесами, пол трещинами, как у барака на Таганке. Мебель – крестьянская мудрость из древних досок и деревянных коробов. В воздухе читается дух времени, где каждое слово в документе — важнейший камень в застывшую стену истории....
– Всей душой я полюбил куклу бессердечную. Для нее любовь – забава. Для меня – мучение. Придавать не стоит, право, этому значения. Не со мною ли при луне пылко целовалася, а теперь она во мне разочаровалася, для нее любовь – забава, все ей шуткой кажется. Кто ей дал такое право надо мной куражиться?.. Позабыть смогла она все, что мне обещано, вам, наверно, всем видна в бедном сердце трещина. Для нее любовь – забава, для меня – страдания. Ей налево, мне направо, ну и до свидания![5]
И Сандро опять сделал движение руками и ногами.
– Это я для тебя прочел, – выпалил он, пробравшись к Нику. – Не догоняешь?..
– Вон там, – сказал Ник, – фотографы из какого-то иностранного журнала. Пойди снимись, знаменитость!
Сандро махнул рукой.
– Мы съемку уже отработали. Они баттл фоткали. Ник. – Среди шума и гогота толпы он взял брата за плечо и тряхнул. – Съезди к ней, поговори! Ты че, малолетний?
– Не лезь, – процедил Ник.
– Да разве я лезу! Ты лучше всех знаешь, когда я лезу!.. Я тебе как брат говорю – съезди. Ты че, самый правильный чувак на планете, что ли?! Че ты прикидываешься?! Какого хрена лицемеришь! Ну, вляпалась она по малолетству в страшную историю, и че теперь?! Кто ты такой, чтоб ее судить?! В чем она виновата?..
– Сандро, я сам разберусь. Держи, – и он сунул брату бронзового урода.
Тот его перехватил.
– Не, ты смотри сам, конечно, – продолжал Сандро.
– Я не понял, ты обо мне заботишься, что ли?!
– А че, нельзя?!
После этого вечера Ник думал еще недели две.
Он думал так и сяк, представлял себе черную дыру и ее размеры. Черная дыра, а вокруг Вселенная, полная звезд. Древние смотрели на небо и придумывали название созвездий. «Приезжай, попьем вина, закусим хлебом или сливами.
