В редакторском кресле уютно сидит майор Мишаков, обнажив черты лица и готовясь расписать свою жизнь в официальном документе. Комната огромная, окна в пол, стену засыпали старыми тесами, пол трещинами, как у барака на Таганке. Мебель – крестьянская мудрость из древних досок и деревянных коробов. В воздухе читается дух времени, где каждое слово в документе — важнейший камень в застывшую стену истории....
Веру в Италию тоже приглашали, но она отказалась – Слава сказал, что приживалкой у богатых родственников его мать никогда не будет. Вера умилилась, прослезилась и не полетела. Потом ругала Славку, конечно, но и гордилась им – гордый, бережет материнскую честь. Сегодня случилось такое-растакое, что Вера отпросилась с работы и кинулась к сестре, позабыв про перерыв в электричках! Минут сорок промаялась на платформе, предвкушая страдания Наты и придумывая слова утешения. Все придуманные утешения начинались так: «А я тебя предупреждала!» Когда Вера ворвалась на дачу, выяснилось, что бедная Ната ничего не знает! Она ничего не знает! Она собиралась смотреть про Пуаро и пить кофе!.
– Тетя, – продолжал между тем ныть Сандро, – тетечка, расскажите! Кто такой Милютин?
Вера вздохнула, как бы покоряясь, и продолжила.
– Я пошла на показ, и там был… – она прикрыла глаза, – он. Это я потом узнала, что он молодой дипломат, служит в МИДе, собирается за границу! А тогда… тогда я просто увидела в первом ряду, напротив, молодого человека с горящими глазами и черными, как вороново крыло, волосами.
Теперь Лиса дернула Ника за руку, а тот повел плечом – отстань!..
– Как он смотрел на меня! – продолжала тетя Вера. – Как смотрел!..
– Ну, ну? – поторопил Сандро. – Его звали Александр…
– Аггеевич, – быстро подсказал Ник.
– Александр Аггеевич Милютин?
Тетя Вера кивнула.
