Оставшись без работы после критической практики в СМИ, героиня решает восстановить свою репутацию путем съемок дешевых радиоигр, где она оправдывает свое журналистское прошлое. Однако ее новые занятия не могут скрыть глубокую убежденность в том, что стать настоящим репортером — мечта лишь детства. С каждым новым проектом героиня все больше отдаляется от своих прежних иллюзий, открывая дверь к тайным сторонам журналистики....
Я подняла на него несчастные глаза, обвела всех взглядом печальным-препечальным и сказала:
– Кажется, мне капец… Вернее моей работе у вас…
Посыпались многочисленные вопросы, вместо ответа, я достала диктофон:
– Вот… на три… нет на шесть трэков с конца отмотай и послушайте, – сказала я Кате.
Через минуту комнату наполнил звук моего голоса, я сморщилась, фу, неужели я и правда вот так разговариваю? А дальше…
– Как вы относитесь к сексуальным меньшинствам?
– Это поэтому вы бежали за мной? Задать вопрос?
– Нет, блин, автограф взять! Конечно, поэтому!
– Хм-м-м, нормально отношусь к сексуальным меньшинствам.
Все непонимающе смотрели в монитор компа, будто у меня там не диктофон, а видеокамера была.
– Я чё-то не понял… – сказал Дэн. – Ну, дядька какой-то хорошо к геям относится и что?
– Какой дядька??? КАКОЙ НА ФИГ ДЯДЬКА????? Это ж директор ваш, блин! Сын Олеговский! – гаркнула я.
Сначала в комнате стояла звенящая тишина, а потом сначала захихикала Алёнка.
– Вот блин, не смешно! – с обидой в голосе и почти со слезами на глазах сказала я.
– Ка…как…? – выдохнула Алёна.
Когда я начала рассказывать историю моего катапультирования через лопату дворника, Дэн, сидя на корточках, натурально завыл. Как волк в мультфильме, когда 'щас спою'… Девки же просто ржали до слез.
Посреди всеобщей истерики, в которой не пребывала только я, дверь с размаху открылась и ударила сидящего на корточках Дэна по мягкому месту.
– Так тебе и надо, – злобно прошипела я, припомнив открывание двери в мою спину в его исполнении.
На этом я перестала злорадствовать, ибо в дверном проеме стоял… как его… Данил Олегович. Он грозно осмотрел нашу гоп-компанию. Все разом заткнулись, но краем глаза я уловила, что у Ильи плечи по-прежнему ходят ходуном. Вот сволочь. Обычно даже 'привет' не скажет, зато поржать надо мной несчастной – это пожалуйста!
Синий взгляд остановился на мне. Я сразу вспомнила алгебру в школе, которую я ненавидела до ужаса.
