Лектор на заднем сиденье, вытянул из кармана, за цепочку, часы, поднес циферблат к носу.
– Опаздываем!.. Нам еще охватить тружениц пенькозавода!
4
Останки Штебленка снимали уже в сумерках. Ястребки прятали носы в тряпичные намордники.
– Черт… Резиновый какой-то канат… затянулся.
Полтавец, стоя на телеге, попробовал сначала развязать, потом порвать жгут. Но его борцовской силы не хватило, достал нож. Полетели вниз обрезки. То, что было Штебленком, положили в гроб, накрыли крышкой.
– Полтавец, – сказал Гупан, – не стучи сильно.
Наживи парой гвоздей.
Полтавец тихонько вколотил гвозди. Гроб опять поставили рядом с Сенькой. Издали – как странный угловатый ездок-попутчик.
– Придерживай плечом, а то на тебя свалится…
– Мне морду заверните, – попросил Сенька. – Я ж подохну с ним рядом.
– Подохнешь, так, считай, от своих, – Данилко был неумолим.
Иван достал из сидора чистую холщовую портянку, набросил на лицо Сеньки, завязал.
– Спасибочки! – глухо донеслось из-под холста.
– Лучше б я своей портянкой, – сказал Данилка.
– Вот завопил бы, гад!
Лейтенант пошарил у колес брички. Подобрал змееобразные, поблескивающие обрезки странного жгута, на котором был повешен ястребок.
– Правильно, – сказал Гупан. – Сбереги.
Бричка стала разворачиваться, лошадь нервничала, не в силах выбраться, дергалась вперед-назад, ломая подрост и обдирая стволы. Полтавец успокоил ее, держа под уздцы и похлопывая по скуле.
– Веди за собой, – посоветовал Гупан. – А то дрогу вывернем.
– И чего они пригоняли телегу в такую чащобу? – спросил Иван.
– А вот это интересно бы узнать.
Дальше ехали уже в темноте. С трудом выдрались на проезжую дорогу. Гроб валился на Сеньку, припечатывая то к боковинам брички, то к спинке. Арестованный с трудом восстанавливал положение.
– Застрелили бы сразу, – пробухтел из-под повязки.
– Лучше под гробом, чем в гробу, – откликнулся Данилко.
В ночном лесу были слышны лишь звуки движущегося обоза. Оружие у бойцов Гупана было наготове. Ночь накатывалась черной массой.
Вдали блеснул огонек.
5
Село замерло, прислушиваясь. На улице ржание, стук копыт, скрип телег.
– Стой, кто идет? – испуганно выкрикнул Попеленко. – Господи, товарищ Гупан, напугали! Разрешите доложить!
– Отставить!
– Слушаюсь! – Попеленко различил в бричке темный угловатый силуэт. – Ой, а это хто?
Ему не ответили. Попеленко, отвернувшись, мелко перекрестился.
Иван отодвинул запорную доску у ворот. Серафима выбежала на голос, в руке держала «летучую мышь».
