В холодных лабиринтах Минска он чувствует себя незнакомым гостьем. Жизнь, казалось бы, сворачивается вокруг него, а мысли бьются о стену решимости. Куда ни шло — враги идут на новый шаг, будто сглаженные струны скрипки. Эта книга держит сердце за горло, пока не разгадаешь тайну его присутствия в столице....
Не бывает войны без поражений, однако у немцев они временные. Но ситуация становилась все хуже и хуже. И однажды советские войска вступили на территорию Украинской ССР. А потом и Белоруссии.
Разведывательную школу из-под Риги переместили в Восточную Пруссию — ухоженный край с городками-картинками, бетонными автобанами, прикрытыми пирамидальными тополями, и оплотом прусского духа — неприступным Кенигсбергом.
Гоняя слушателей разведшколы в хвост и в гриву, Курган в душе ждал своего куратора и нового задания.
Однажды его ожидания оправдались. Но только наполовину.
За Курганом приехали из Абверкоманды-103. А потом опять был Минск. Просторный кабинет в здании в самом центре города.
— Ты опять потребовался мне, сынок, — по-отечески улыбнулся Вебер.
— В тыл Советам?
— Не совсем так. Точнее, пока что не совсем так. А дальше — посмотрим. — Майор налил коньяка себе и гостю. — Пей. Мы уже вроде как и родные. Немало вместе прошли. Сколько я тебя от виселицы спасал, а?
Он никогда не забывал напомнить Кургану о том, кому тот обязан — чтобы сверчок знал свой шесток.
— И я был прав. — Вебер отставил пустую рюмку из тонкого хрусталя. — Ты очень неплох в своем деле. Будь в тебе хоть капля немецкой крови, дослужился бы до больших высот.
— Я сделаю для этого все! — воодушевленно воскликнул Курган.
Он знал, что нацизм победит. Что СССР будет поставлен на колени. И на восточных территориях воцарятся новые реалии — жестокие, но справедливые. Каждый будет занимать определенное ему судьбой место. И его место будет в иерархии Третьего рейха наверху — максимально, как только возможно для лица без арийской крови.
Он будет присматривать за оккупированными землями и покоренными людьми.
Он больше не вор и бандит. От того Кургана осталось мало. Теперь он носитель нового порядка. Человек, которому свыше дано право убивать и прощать.
Уже не испепеляла его былая свирепая радость, когда он расстреливал людей. Раньше он сладостно тешил свое животное начало. Теперь выполняет, размеренно и четко, свою работу.
