Автор
Однажды я обидела сына непростого человека и тут же оказалась под его давлением:– Ты ничего не знаешь об унижении. Но я обещаю, что скоро станешь профи в этом вопросе.И жернова закрутились, стирая меня и мою гордость до костей. Я бы не пережила позора, если бы меня не поддержал его младший брат.Но даже тут старший не проявил жалости, разрывая нашу связь:– Любовь не обсуждается.Тогда почему сам вцепился в меня? Что ему еще от меня надо?...
Выродок он и есть!
– Эй, соска! Стоять!
Этот голос я узнаю из тысячи. Я сжала челюсть, взглядом посылая Гельку дальше по лестнице. Сама не спеша развернулась и уставилась на молокососа, стоящего на нижней площадке.
– Чего тебе? – как можно презрительнее и брезгливее проговорила я.
Он заржал, оглядываясь на дружков в поисках поддержки.
– Как тебе урок от моего папаши? – продолжал он, нарываясь.
А я все гоняла в голове, если еще раз двину этому выродку по яйцам, спасет ли мое новое положение при Тобольском от его мести?
Судя потому, как он остро реагировал даже на пренебрежительные слова в отношении сына, пока придется без увечий.
– Я смотрю, ты самостоятельно ничего сделать не можешь, да, Стасик? Везде помощь требуется? С девчонкой заговорить – друзей зовешь. Обидчика наказать – сразу к папке бежишь, размазывая сопли.
Я говорила и видела, как меняется лицо Стаса.
– Не нравится правду в лицо получать? – удивилась я. – А придется. Или всю жизнь будешь прогибаться и вылизывать.
– Заткнись, соска!
– Тогда еще неизвестно, кто из нас сосать будет больше.
– Тварь, – сквозь зубы прорычал Стас. – Ты будешь вылизывать мне ботинки, соска. А потом всем моим друзьям.
Сейчас я видела точное семейное сходство с его дядей Александром. Только тот имел подавляющее спокойствие, когда ставил меня на колени. Сама не помню, из-за чего я так впечатлилась и реально целовала его ботинки.
– Заставь, – ухмыльнулась я. – Потому что в целях самозащиты, я буду отбиваться.
Стас привычно дернул подбородком своим дружкам, и я расхохоталась.
– Сам ты сосунок! Раз с девчонкой справится не можешь!
Зря я так. Вряд ли Стас был в состоянии оценивать свои поступки."
"Он бросился на меня с ревом, припечатав к стене. Я охнула от удара, голова закружилась, грудную клетку пронзила боль. Но кажется, Стасу этого было мало. Он замахнулся и наотмашь ударил меня по лицу.
Голова мотнулась, и свет померк.
Где-то на грани сознания я успела сравнить ниочемную пощечину Никиты и полную отбитость его сына.
Очнулась, когда вокруг меня уже навели панику, надо мной склонился ректор, а сбоку медсестра вызывала скорую.
– Не надо скорую, – просипела я, поднимаясь по стенке и морщась от простреливающей боли в боку.
– Я не могу вас оставить в таком состоянии. Нужно исключить переломы. Алло, да, у нас травма. Университет. Записывайте адрес.
Медсестра отошла, а я еще раз проникновенно посмотрела на ректора, причем он у меня перед глазами расплывался.
