В кабинете Виктора Викторовича зазвонил телефон, прерывая тихий утренний шум. Подняв глаза на часы, майор понимающе улыбнулся: рабочий день почти завершился. Однако даже после трудового дня он не мог исключить срочные дела. Он задумчиво рассматривал холодильник надеждой на приготовленный ужин, если позволит его добраться домой. В трубке раздался знакомый голос — тот самый Кикоть, вызвавший неприятные мысли о неожиданных визитах....
Полторы недели прошло с тех пор, как произошло то нападение на границе, еще даже проверку не провели толком… И вот снова объявляется твой Громов, да не один! Он каким-то «Макаром» умудрился вытащить из душманского плена пятерых человек… Сообщил о том, что в горах есть моджахеды, полно партизан, есть оружие, которое переправляют малыми партиями через караваны. Да еще и американские агенты… А мы ни сном, ни духом! Ты понимаешь, что это означает? Да все командование пограничного гарнизона нужно в шею гнать.
— Понимаю… — Кикоть думал о чем-то своем.
— В общем так, Витя! — Афанасьев сел за свой стол. Вытащил из дорогого портсигара сигарету, но курить не стал. — Забудь о своих мелких придирках к Громову. Все это чушь. Будет время, потом вновь поднимешь свои вопросы. Им сейчас совсем другие люди заинтересуются! А ты вот что… Вылетай в Афганистан, сегодня же. Громов и остальные спасенные пленники сейчас находятся в Мазара-Шариф.
— Понял, товарищ полковник. Разрешите идти?
Глава 21
Разговор по душам
Едва мы прибыли на авиабазу, как нас вкратце опросили. Все записали.
Потом дали указание избавиться от наших грязных и вонючих обносков. Сначала всех отправили в баню, чтобы помылись, побрились и привели себя в порядок.
И уже после этого нас отвели в столовую, где всех накормили и напоили. А вот отдохнуть, к сожалению, не дали. С нами постоянно находился офицер и двое сопровождающих солдат. С оружием.
После всех мероприятий, всех собрали в подвальном помещении штаба, заперли дверь на ключ, а рядом поставили рядом вооруженную охрану.
"Я обратил внимание, что на стене висели часы. Сейчас была половина первого дня.
— Ну, этого стоило ожидать, — вздохнув, произнес Корнеев, когда нас закрыли. — Они не знают, кто мы.
