Автор
Сердце бьется чаще при каждой мысли о том, как этот плотный инстинкт продолжит манипулировать и контролировать меня. Внутреннее сопротивление исчезает, когда твердый хвост входит во мне глубоко, не позволяя даже дышать. Атмосфера СИ-стиles эта книга навевает нежность и мрачную силу одновременно — жестокий инцест рушит все стандарты любви и принятия, но вызывает невероятно яркие эмоции....
К тому моменту, как первые языки пламени начинают облизывать деревянные поленья, я почти успеваю смириться, что не попаду в город.
Нет, разумеется, я каждые пять минут щелкаю выключателями в надежде, что ситуация изменилась, но добиваюсь этим только очередной ухмылки Демьяна.
Я бы искренне обрадовалась, если бы прилетел волшебный электрик в голубом вертолете и наладил нам связь. Я бы вызвала такси и поехала домой.
Не существует женщин, которым вечером двадцать восьмого декабря нечем заняться. А у меня еще и допрос с пристрастием стынет.
А с другой стороны, если я попаду домой, то начнется «вторая смена». Надо будет убираться, готовить, ставить вытащенную с антресолей искусственную елку… Ни о каком отдыхе речи не идет, а послезавтра у меня последний зачет, а потом корпоратив.
Здесь, конечно, есть всякие наглые личности, но я хотя бы не с тряпкой по шкафам лазаю. А от домогательств я уж как-нибудь отобьюсь. Непохоже, что Демьян из тех, кто берет силой.
– Довольна? – спрашивают меня, отвлекая от мрачноватых мыслей.
– Нет, – фыркаю я, хотя вид потрескивающих в камине дров добавляет уюта.
– Хочешь, удовлетворю?
– Нет!
Да сколько можно! Он, что, женщину впервые видит?
– Врунишка. Пошли на кухню за свечами. Глупо оставлять их там гореть впустую.
В дверях Демьян пропускает меня вперед, и от того, что, проходя мимо, я задеваю его плечо своим, сердечко неожиданно ёкает.
– Время вышло, – многозначительно сообщает он.
И с этого момента что-то меняется. Словно открывается обратный отсчет.
Чем дольше я смотрю на Демьяна, тем сильнее мне кажется, что надвигается буря. Такая же, как окном, заметающая абсолютно все. Каждое его плавное движение, каждый хищный взгляд, говорит о том, что хищник выслеживает добычу, ждет удобного момента, чтобы напасть.
Атмосфера становится гуще, тяжелее, пронизывается томным ожиданием. У меня даже подрагивают пальцы, а в животе разрастается холодный ком.
«Я тебя возьму, Жень».
И мурашки. Не от страха. От бескомпромиссности этого заявления.
И несмотря на то, что прямо сейчас ко мне никто не пристает, вариант с «отобьюсь» становится все более призрачным.
Слишком интимная атмосфера. Слишком решительно настроен мужчина. Все слишком.
А трусики в рюкзаке.
Хотя вряд ли бы они его остановили.
Просто сдернет и возьмет.
Эта мысль вызывает спазм между ног.
