— А ты думаешь, вывалила на меня это всё, а я к сведению приняла и осталась на пятой точке сидеть? — рявкнула я, чувствуя, как поднимается из самых глубин лихорадочное нетерпение.
Меня затягивал мутный, тёмный водоворот самых мрачных мыслей и предположений.
— Да просто… зачем? Унижаться?
— Это не твоё дело, Оль. Ты своё дело уже сделала. Спасибо за информацию. А теперь адрес мне, пожалуйста, назови.
Последнюю фразу я произнесла настойчивым тоном, не терпевшим никаких возражений.
— Ну, смотри… — пробормотала она.
— Дело твоё.
Послушно продиктовала мне адрес и хотела что-то добавить ещё, какое-то напутствие, наверняка. Но вот никаких напутствий мне сейчас совершенно не требовалось, это уж точно.
Прыгнув в такси в пальто, накинутом поверх домашнего костюма, я за двадцать минут дороги до пункта назначения едва не сгрызла до корней свои несчастные ногти.
В голове, как заклинание, билось только одно: «Оля ошиблась. Ошиблась. Ошиблась!»
И мне сейчас даже не важно, как это произошло.
Из авто я выпрыгивала, едва не забыв оплатить поездку, потому что буквально обмирала уже от другой своей мысли.
А что если я слишком долго возилась и не успела? Что если эти двое ушли, и мне придётся раскручивать ситуацию дальше? Продолжать эту муку. Названивать мужу и дотошно всё у него выяснять. Сопоставлять и угадывать, врёт он мне или нет…
Но круговорот мрачных предположений, сделав последний тошнотворный виток, застопорился, как внезапно налетевшее на преграду колесо.
И колесо это, столкнувшись с преградой, с оглушительным треском рассыпалось в щепки.
Я стояла на странно обезлюдевшем тротуаре почти в центре равнодушного к моей трагедии города, под осенним сумрачным небом — и будто оказалась в этом мире совершенно одна. Одна-одинёшенька таращилась в украшенное тонкой виньеткой панорамное окно ресторана-отеля.
Таращилась и не могла поверить своим обалдевшим глазам.
Как до того не могла поверить рассказу подруги.
Через столик от окна Влад — мой Влад! — о чём-то говорил с незнакомой мне женщиной.
Заглядывал ей в глаза, накрыв своей большой загорелой ладонью её лежавшую на столешнице руку…
Она кокетливо улыбалась, заправляя за ухо русую прядь, и посылала ему многозначительные взгляды из-под ресниц.
А он смотрела на неё так… так влюблённо! Как мальчишка, получивший шанс притронуться к объекту своего обожания.
Не особенно отдавая себе отчёт в том, что я делаю, метнулась к массивным дверям и рванула на себя витую ручку.
