Она слишком сухая и песчаная, чтобы на ней можно было разбить сады или распахать поля. Даже не спрашивай у меня ее сегодняшнюю цену… Позднее я постараюсь ее у тебя выкупить.
Мара чуть не расхохоталась. Надо же! Гаджо обвели вокруг пальца цыганку!
Мистер Сэм стоял, потупив взор, словно избегая ее взгляда.
— Я постараюсь помочь тебе, Мара, все уладить. Это я во всем виноват. Я заразил тебя жадностью.
«А я заразила Джоко», — подумала Мара, и ей стало тошно.
— А Джоко — он уже знает обо всем?
— Если слушал радио, то знает. Да ведь он, бедняга, теперь должен брокеру целое состояние! Ты же знаешь, какой он азартный!
— Знаю.
— Я решил тебе сам все рассказать, — вздохнул мистер Сэм. — Извини, что испортил тебе настроение прямо перед вечерним выступлением. Если хочешь, можешь отменить его.
Мара покачала головой. Нет, ни за что на свете она не отменит выступление — это единственное, что может сейчас придать ей силы.
Кроме того, она страшно гордилась тем, что ни разу не пропустила ни одного своего выхода на арену. Только когда ждала Викки и когда убили Джейма.
Мара молчала. Она думала о Джоко. И она, и мистер Сэм еще заработают себе денег, но что будет с ним? Он уже не сможет начать все сначала…
Джоко сидел, скрестив ноги, на своей маленькой кроватке с завитушками в стиле рококо. Он был во фраке, в гриме, в котелке и с моноклем, ставшим теперь своего рода визитной карточкой.
Обычно Джоко гримировался вместе с остальными клоунами, но сегодня спина болела так сильно, что ему хотелось побыть одному.
Он держал в руках альбом в кожаном переплете, в котором хранил разные вырезки из газет и прочую памятную ерунду. Между колен клоуна была зажата бутылка «Джека Дэниэлса». Только что она была полной, теперь же опустела наполовину.
Джоко открыл альбом.
Вот его первые шаги на пути к славе — билет на пароход из Лондона в Нью-Йорк, счет первой нью-йоркской гостиницы, где он остановился, его первый контракт с ныне уже не существующим цирком… Он перелистывал страницу за страницей… вот счет и меню из ресторана, в котором он отпраздновал свой первый сольный номер, вот счет из гостиницы за ту ночь, когда он потерял невинность с темноглазой танцовщицей.
