Спокойная боль в серых стенах дожищевского зала судебного следствия, где на вас смотрят трое: начальник отдела, осанку которого вы не узнаете, и два коллеги — один суетливый, другой спокоен. Вы знаете, что в этом месте все тихо и предсказуемо, а ваша жизнь зависит от этих слов....
— Когда я подбежал, он был уже без сознания.
— Осторожно! Поезд! — крикнул кто-то.
Из-за кривой на соседнем пути показался локомотив.
По времени это был дебальцевский, сто девяносто пятый.
Послышались тревожные предупреждающие гудки. С тяжелым стуком вагоны катили рядом.
— Внимание! — предупредил и Бахметьев, теперь он чаще оглядывался, ожидая встречный поезд.
В коридорах дебальцевского уже стояли готовые к выходу люди, смотрели в окна. До некоторых успевал дойти трагический смысл появления милиции, когда из вагонов ничего нельзя было уже увидеть.
Стоять на путях было неудобно. Железобетонные шпалы горбатились поверх щебенки, каждую минуту можно было ждать электрички, рельсы были влажными от дождя. Вокруг виднелось немало следов обуви, но они ни в чем не могли помочь.
— Топтались, когда клали на носилки, — пояснил постовой.
Он был из молодых, но уже познавший вкус работы.
Денисову он нравился.
— Как его обнаружили? — Бахметьев присел рядом с концами шпал.
Несколько капель крови на шпалах имели овальную форму, края были рваные, неровные.
"«Ранен еще до падения?» — задумался Денисов.
— Я на другой платформе стоял, — объяснил постовой. — Проводил аэропортовскую электричку. Здесь в это время тоже путь был занят.
— Видеть эту платформу, таким образом, вы не могли… — сказал Бахметьев.
— Не мог из-за электричек.
— А потерпевший был перед прибытием поезда?
— Его не видел. Народу на платформе было много, но больше у первого вагона.
— Вы переходили сюда по мосту?
— Да.
— Если бы он стоял здесь, вы бы заметили?
— Я увидел его уже лежавшим на полотне, — постовой подтверждал лишь то, в чем был уверен.
— Как он одет? — спросил Бахметьев.
— Демисезонное пальто или полупальто, — сказал постовой. — Кожаная кепка.
— Не в спортивном?
— В спортивном было несколько человек — я не придал значения.
— Пропуск потерпевшего у вас?
— Вот он.
Бахметьев взглянул на снимок, передал пропуск Денисову.
Картонка с фотографией выглядела знакомо. Денисов видел ее на путях в Коломенском. Те же четкие буквы: «Дернов Иван Иустинович». Лицо на фотографии было безликим, лишенным примет.
— Узнаешь? — спросил Бахметьев.
Денисов вздохнул:
— Дернов.
— Низкое качество снимка, — сказал эксперт-криминалист. — С десяток моих знакомых могли бы им пользоваться.
Ближайшая, поднятая метра на полтора над землей платформа снизу была ничем не загорожена.
