Спокойная боль в серых стенах дожищевского зала судебного следствия, где на вас смотрят трое: начальник отдела, осанку которого вы не узнаете, и два коллеги — один суетливый, другой спокоен. Вы знаете, что в этом месте все тихо и предсказуемо, а ваша жизнь зависит от этих слов....
Когда электричка грохотала по путепроводу, внизу проносилась лавина машин.
На крыше растянувшегося почти на целый квартал здания их встречал такой же огромный, пока еще не горевший неоном, знакомый московским водителям транспарант: «Не занимай левый ряд при свободном правом!»
«Преступник вышел, видимо, на следующей остановке. Дальше ехать в том же составе опасно…»
Денисов заглянул в салон. В вагоне ехало много молодых парней, многие были в спортивных куртках, шапочках. Почти все, видимо, знали друг друга, громко шумели, разговаривали.
«Электричка заставила его двигаться прямолинейно, — подумал Денисов. — Оставив вагон в Нижних Котлах, преступник снова получал свободу действий».
Денисов хорошо знал места, по которым они следовали: насыпь высоко поднялась над лежавшими как бы в низине складами, заборами. В минутах пяти ходьбы от платформы находились остановки; автобусы, троллейбусы, трамваи.
Не говоря о такси.
«Ждать меня он здесь, конечно, не будет…»
Высоко на бугре показалась изогнутая, как лук, платформа, выгнутой стороной она была обращена, к поезду.
— Пошли! — закричали в вагоне.
Здесь выходила примерно половина пассажиров, другая половина громкими криками приветствовала выходивших. Салон был наполнен спартаковскими болельщиками, возвращавшимися после матча."
"Автоматические двери с шипением разошлись. Денисов остановился сразу у вагона.
Участок, непосредственно примыкавший к дверям, был самым важным: преступник мог вынести на подошвах крохотную частицу кровяного вещества и тут же на снежном покрытии ее оставить.
Но сначала он пропустил вперед других пассажиров. Парни в двухцветных шапочках и шарфах отошли к небольшой будочке в середине платформы, продолжали что-то обсуждать. К ним присоединились болельщики, ехавшие в других вагонах.
Денисов нагнулся к платформе, сделал несколько шагов.
«Есть!» — крохотный розоватый мазок оказался у двери соседнего вагона.
Преступник, видимо, сразу после преступления перешел в другой тамбур и в нем доехал до конца перегона.
«А может, простоял на площадке между вагонами и только вышел — через другой тамбур…» — существовала и такая вероятность.
Вокруг он не заметил больше ни одного алого мазка, но это уже не было столь существенным: с платформы практически был лишь один спуск: впереди, у первого вагона. Толпа болельщиков уже побрела туда, запрудив всю ширину платформы.
Было снова влажно. Повисшая в воздухе мокрая изморось размывала очертания домов вдали, хотя было еще светло.
