В Тодории XVII века, где любовь к секретам и расчетам наравне с верой, Бартоломео де Солозано испытывает шок. Он — бухгалтер Его Величества, но теперь он путешествует по времени, вынужденный изучать тайны древних договоров и вражду между правителями. Каждый шаг приводит к новым опасностям и открытиям, заставляя героя перестраховываться подобно стеклу, которое разрезано тонкой ножницей....
– А когда она стояла в вашей спальне, в ведерке пастушки тоже была ртуть?"
"Герцогиня вдруг закусывает губу, и я впервые замечаю страх в ее глазах. Она еще может соврать, но, кажется, предпочитает сказать правду.
– Нет, – на сей раз голос ее звучит чуть слышно.
Луиза подается вперед, начиная проявлять хоть какие-то эмоции.
– Неужели вам до сих пор это не кажется странным, сударыня? Ртуть налили в ведерко именно перед тем, как отправить статуэтку ее высочеству.
Я снова чувствую гнев. И обиду – за бедную Луизу, за Рейнара и за множество простых людей, которые в этой большой игре стали разменными монетами.
– Это Патрис, – шепчет Клэр. Кажется, так зовут ее мужа. – Это он сказал, что ее высочеству непременно понравится такой подарок. Но я ничего не знала о ртути, клянусь вам! А может быть, и сам Патрис не знал? Или, напротив, он мог полагать, что ртуть окажет на здоровье ее высочества благотворное воздействие.
Да, так тоже могло оказаться.
– Неужели вы настолько жестоки, что могли бы убить меня ради какого-то договора? – ее высочество дрожит, но совсем не от холода. – Сколько вам заплатили за это, сударыня?
Герцогиня бросается к ней, опускается на колени.
– Как вы могли подумать такое, ваше высочество? Да, я не стану скрывать, что моему супругу пообещали вознаграждение, если Тодория перейдет под крыло Франции, но никакие деньги не заставили бы меня хоть чем-то навредить вам.
Я вздрагиваю.
– Подобное заявление не вяжется с вашими действиями, сударыня, – в голосе Луизы появляются усталые нотки.
– Я люблю его величество! – повторяет Клэр, поднимается с колен и пятится к окну. – И я всегда хотела стать его женой.
