Для этого ему даже не придётся скармливать меня собакам. Достаточно будет забрать Виталика, и я сама погибну.
И тут же в памяти всплывает лицо обезумевшей от горя девочки, которая твердит, что Хаджиев спас ей жизнь. Что он наказал виновного…
И моя реакция. Непонятная, до дикости странная реакция на взгляд Хаджиева, что прошёл током по телу и остановился внизу живота. Расползся по конечностям, вызывая лёгкое покалывание. Это страх. Конечно же, именно он. А то, что произошло с моим телом, очень просто объяснить.
Я где-то читала, что именно страх является катализатором многих странных явлений… И непонятное возбуждение, что я испытала, объясняется именно этим.
Сердце забилось, как сумасшедшее, стоило мне снова закрыть глаза и вспомнить, как он гладил меня по щеке, касаясь не грубо, что для Варвара очень странно, а как-то ласково, еле ощутимо. По коже побежали мурашки, и между ног стало влажно, как тогда, за столом, когда он надевал мне на руку браслет.
В последнее время моё тело стало жить своей жизнью.
Покорялось лишь этому мужчине, и доводы разума были бессильны. Это пугало похлеще его псов. Я ведь была твёрдо уверена, что такой человек не может мне нравиться. Да я и сейчас думаю, что убийцу полюбить невозможно, пусть хоть трижды убиенный им заслужил это… Но то, как реагирую на него, не поддаётся здравой логике.
Допив остатки вина, я поднялась на ноги и нетвёрдой походкой направилась к приоткрытой двери, чтобы запереть её, но, заметив в проёме огромный силуэт, замерла, как вкопанная.
— Не спится? — Марат шагнул ко мне и резко поймал за талию, когда попыталась отступить назад. — Обо мне думаешь, хазниг?
— Ты… Ты же спать ушёл, — промямлила заплетающимся голосом, отворачиваясь от его губ, что неумолимо приближались к моим.
— Я не смог уснуть. Хочу, чтобы ты рядом была, — шумно втянул воздух у моей шеи и чуть прикусил. — Нравится твой запах. Ты пахнешь чистотой, Белоснежка. Как же ты пахнешь, ммм, — прорычал уже у уха и провёл по мочке языком.
— Особенно вкусно ты пахнешь после секса. Когда моя сперма вытекает из тебя, а ты лежишь с широко разведённым ногами, затраханная и до умопомрачения красивая, — то, как он совмещает грубость, ласку и пошлые разговоры, то, как смотрит на меня при этом… Всё это тянуло меня в пропасть, а я туда не хотела. Мне страшно. Мне нужно вырваться… Только мой немой крик тонул в этой жуткой чёрной пучине, и я оставалась один на один с чудовищем.
