В темном зале с резными колоннами в свете прожекторов танцуют безобразия: мужчины рубятся кулаками, кровь стекается по лицам. Зрители бурно реагируют на жестокие бои — они охотятся за зрелищем, забывая обо всем на свете. Такое мерзкое насилие привлекло тебя в нечто невероятное и отвратительное....
Зачем же я туда пошла? Зачем увидела это? Как теперь жить после всего…
Прошла мимо девушки, которая застывшим взглядом смотрела куда-то сквозь меня, открыла холодильник и, взяв оттуда бутылку, принялась копошиться в поисках штопора.
— В верхнем ящике, — подсказала Тая бесцветным голосом и снова отвернулась, о чём-то размышляя.
— Спасибо… — достала штопор, принялась накручивать его на пробку, но руки до сих пор дрожали, и штопор всё время соскальзывал.
— Дай сюда! — она подошла неслышно, и я от неожиданности отшатнулась.
Тая резкими движениями открыла бутылку, подвинула её мне.
— Спасибо, Тая. Будешь вино?
Она ничего не ответила, вернулась к своему стулу и, подперев голову руками, снова уставилась в одну точку.
— Послушай… Мне очень жаль, что так всё вышло… Поверь, я не хотела этого. К Марату я не рвалась. Мы познакомились при довольно странных…
— Мне всё равно! — повернулась ко мне, а глаза слёз полны. Столько страданий там, столько боли, что, казалось, девочка в агонии сейчас. — Я открыла тебе бутылку, чтобы ты поскорее ушла!
— Это не правда.
Тая застонала и, уронив голову на стол, затряслась от рыданий. Её худые пальцы сжимали какую-то тетрадку, а плечи, казалось, стали ещё уже. Она на глазах превращалась в маленькую девочку, и у меня сжималось сердце от жалости к ней. Она ведь, по сути, совсем ещё ребёнок. Что вообще здесь, в этом адском логове Варвара, забыла такая юная девушка?
— Послушай, я правда не понимаю, за что можно любить такого человека.
Она подняла голову, усмехнулась как-то безумно.
— Ты правда думаешь, что я ничего о нём не знаю? Я знаю о нём всё. И я люблю его. Таким, какой он есть. Тебе не понять. Ты с ним ради денег, — шмыгнув носом, дурочка поднялась со стула и отошла от меня, обнимая себя руками. Так, словно я могла ей навредить. Не меня нужно опасаться, глупая…
— Я вообще не с ним, Тая.
Я могла бы осудить её. Посмеяться над несмышленой дурочкой, полюбившей убийцу. Да только я сама была не лучше. Ведь именно тот, кто должен защищать, меня предал.
