— И вот когда наместник Бога на земле или Император, погубив тьму народу, один другого одолеет, придут Вратиславовы воины с Чехии, злые и голодные болгары с Юго-Востока, а по центру с ними вместе выступит венгерский король. Как его там?
— Шоломон, — не отнимая руки, прошептал волхв."
"— Да? — Всеслав искренне удивился. — Ну, бывает, что поделать. Дед у тебя — Ярослав Мудрый, мать — русская княгиня Анастасия, а ты — Шоломон, король болгарский, ещё и шепелявый, видать. Да-а-а, — протянул Чародей с некоторым даже осуждением, качая головой.
— Ну да пёс с ним, какой ни есть, а он родня. Вот, в общем, как-то так. И соберутся вновь одним густым да могучим лесом расползшиеся побеги древ Словена, Руса, Чеха и Леха, или вы там с Буривоем сами скажете, каких деревьев.
— А честь как же? Чужими руками берёшься жар загребать? — заскрипел не перешедший на новые рельсы Ставр.
— А по мне так лучше жар чужими, чем своими дерьмо! — отозвался князь. — Особенно если оно в кишках моих воинов, что из вспоротых животов торчат, а я чувствую, как жизнь из них по капле сквозь мои пальцы утекает! Честь? А-а-а, тебя ж не было! Тут давеча один иерарх византийский не из последних мне при всём честно́м народе толковал про волю Божью.
Что, дескать, ежели какая тварь вздумает порядок нарушать да заповеди, то враз становится не овцой заблудшей, а собакой страшной, бешеной. И за убийство её Бог семь грехов спишет. Не с руки мне с митрополитами спорить, деда, семь так семь. Где бы теперь столько нагрешить-то? — с сомнением почесал щёку Всеслав.
— Я те нагрешу… князь-батюшка! — донёсся сзади голос Дарёны. Снова крайне успешно изобразившей ревнивую стерву.
Прыснули со смеху сыновья, фыркнули или закашлялись сотники, даже Гарасим и вечно невозмутимый Янка. А Ставр брюзгливо проскрипел:
— А я говорил, не след баб на воинский совет брать, хучь она и княгиня!
Глава 21
Виды на будущее
Со Ставром, Гнатом и Алесем засиделись допоздна. Карта наполнилась новыми значками и стрелочками, а план оброс деталями настолько, что и планом-то быть перестал: пошаговая методичка по международному беспределу.
Слово это, кстати, князю понравилось.
Безногий воин-убийца, по состоянию здоровья перешедший на кабинетную работу, иногда вспоминая для разнообразия полевую на паперти, и впрямь оказался ценнейшим приобретением. Рыси и Всеславу явно не хватало ещё одного старика в советчики, кроме меня. И непременно, чтоб был именно беспросветным брюзгой и ворчуном.