Автор
В книге "Порочные сверхурочные" читатель окунется в атмосферу непредсказуемых и ошеломляющих оргазмов. Автор дарит подробные описания страстных балований, заставляя героя буквально задыхаться от желания, когда она готова признать себя заложницей его властной руки.
Правда, я один раз уже наступала, будучи пьяненькой. В смысле звонила.
Но отрубилась я раньше, чем он приехал, и я просто не услышала его звонков в дверь и на телефон. Боженька миловал, не иначе.
Однако ночью мне так хотелось, чтобы меня жестко и бескомпромиссно…
Удержаться от звонка удалось, только потому что «жестко и бескомпромиссно» — это не про моего бывшего. Реально иногда в процессе замерзали пальцы ног.
Да и на ощупь он был не такой твердый, как Дмитрий Константинович.
«Уже можно просто «Дима»».
Ыыыы!!!
И мурашки, как вспомню взгляд, которым Соколов разглядывал мою грудь.
Так плотоядно, хищно…
И кажется, я сама себя еще больше накручиваю, представляя, как бы это было, если бы я дрогнула. Особенно сцена на третьей странице.
Логично, что с утра я похожа на вздрюченного воробья.
С тех пор как встала с кровати, бешусь. Злюсь на Димочку за то, что раззадорил, что вообще позволил себе неслужебные действия, несовместимые с деловой этикой, и еще больше за то, что не настоял до конца!
Если так подумать, нехорошо поступил Соколов.
То, что я сама дала задний ход, когда уже засветила сиськи, это мелочи!
Я же женщина! Имею право быть ветреной, в конце концов!
А теперь, значит, он меня к себе вызывает.
А я снова без колготок и лифчика. Сейчас опять затребует голую грудь.
Поздно. Надо было вчера думать.
Вчера я была в растрепанных чувствах. А сегодня я — решительная, уверенная в себе девушка! Даже платье надела красное. В пятницу можно.
И не буду я думать о том, как охренительно целуется наш генеральный директор.
А то у меня сразу начинаются проблемы с дыханием, температурой и суставами. Прямо ноги не держат. Хочется лечь или хотя бы на коленки встать…
— Маш, ты уже отнесла прогнозы? — высовывается из своего террариума Светлана Анатольевна, и весь налет храбрости слетает с меня моментально.
Это я на рабочем месте такая дерзкая.
Вот как пить дать, стоит Соколову прижаться ко мне эрекцией, и я опять струшу.
— Нет еще…
— И чего сидим? Кого ждем?
— Минутку… — сиплю я. Перед смертью не надышишься.
Ира, шуршащая бумажками справа от меня, обращает внимание на мое состояние:
— Ты чего какая бледная? Хорошо себя чувствуешь?
— Нет, — говорю правду я. И тут же пытаюсь прощупать ходы отступления. — Ир, у меня живот болит, сил нет.
